О тайнах дела Арашуковых

Категория: 
Арашуков

И вот теперь, когда сам Навальный посвятил уже целых два материала Арашуковым и их загадочной для среднестатистического российского обывателя республике на южной окраине страны; когда поутих медийный шум и улеглась нанопыль на коврах от кованых сапогов группы силовой поддержки в здании на Большой Дмитровке, можно без риска быть обвинённым «словить», прости Господи, «хайп» спокойно подвести предварительный итог, порассуждав о причинах и следствиях самого скандального политического события февраля.

Хотя бабушка современного российского парламентаризма Валентина Ивановна Матвиенко заявила, что «на интуитивном уровне» была против назначения Рауфа Раулевича сенатором (хорошо, что про «классовое чутьё» не вспомнила), если суммировать количество судимых и осужденных экс-сенаторов (среди них и ещё один представитель от КЧР Вячеслав Дерев, чей процесс по «хищению в особо крупных» и созданию ОПГ должен начаться со дня на день; можно также вспомнить осуждённых Изместьева, Цыбко, Алиханова, Провкина, Чахмахчана — всего за прошедшее десятилетие были осуждены больше дюжины бывших членов Совета Федерации, ещё ряд известных экс-сенаторов находятся в розыске), у спикера верхней палаты российского парламента должен был давно случиться анафилактический шок. Судя по вечно отёчному лицу и заплывшим векам, у Валентины Ивановны действительно хроническая аллергия, но может виной тому не нерадивые коллеги, а банальный ботокс.

Впрочем, мы отвлеклись.

Сейчас трудно поверить, но Арашуковых уже пытались (безуспешно!) убрать с политической сцены больше 10 лет назад руками самого ВВП — точнее сказать, его устами, когда глава государства в телеэфире назвал имя старшего Арашукова среди тех, кто тормозит развитие ТЭК юга России в целом и Ставропольского края в частности. Дело происходило в канун думских выборов 2007 года, власти нужно было продемонстрировать триумф своей партии в контексте предстоящего в 2008 первого «трансфера власти», от которого зависело политическое долголетие режима (Суркову тогда в голову не пришло бы написать про «долгое государство Путина», он только что изобрёл доктрину «суверенной демократии»), и в единственном «русском» регионе Северного Кавказа было важно показать хороший результат «ЕдРа» (в «нерусских» он предполагался заведомо, отчего и доверия их цифрам ни у кого тогда, как и сейчас, не было): сегодня предосудительно даже вспомнить, что в то время на выборах ещё встречалась реальная конкуренция, и результаты не всегда можно было предсказать. В ту пору ещё молодой, но уже набравший политический жирок (досиживал третий срок), губернатор Ставрополья Черногоров обязался обеспечить необходимый результат, потребовав взамен контроль над хозяйством Арашукова — компанией «Ставропольрегионгаз» (рассказывали, что как-то публично, он, бахвалясь, заявил старшему Арашукову, скаламбурив на его имени: «Если ты Рауль, то я — Д’Артаньян!»). 

Кремлёвские политтехнологи наваяли подходящий текст и подсунули Самому, чтобы сомнений ни у кого не оставалось: дни клана сочтены. Однако «ЕдРо» сокрушительно, с треском проиграло на выборах «справороссам», показав едва ли не худший результат за всю свою историю; такого компрометажа власть вынести не могла, Грызлов громогласно с трибуны Думы потребовал отставки Черногорова (тот ещё артачился несколько месяцев — можно ли ныне себе такое представить), и про Арашуковых позабыли, чтобы вспомнить при следующем удобном случае. Наступившем спустя долгих 12 лет… Некоторые задаются резонным вопросом: почему? Если глава государства ещё в 2007 году в эфире федерального (какого же ещё) канала рассказывал о злоупотреблениях, упоминая имена готовых уже «фигурантов» (как сейчас принято выражаться), зачем было ждать столько времени и почему этот роковой момент наступил именно сейчас?

Возможно, дело тут не столько хозяйственное (вернуть государству награбленное), криминальное (инкриминируемые ему убийства произошли ещё в 2010 году) или политическое (в очередной раз приструнить местных князьков). Такие меры призваны не только подуспокоить жителей остальных российских регионов, стремительно погружающихся в необратимую нищету и раздражающихся видимой (и часто неосмотрительно демонстрируемой, в силу особенностей национальных поведенческих паттернов) финансовой состоятельностью представителей «южных», как принято политкорректно выражаться в отношении кавказцев, республик: обыватель уже в массе своей осознал, что в других российских регионах воруют не меньше, а в некоторых, тех, что побогаче, пожалуй, и больше. По мнению кремлёвских, такие мероприятия в отношении публичных кавказских фигур призваны повысить управляемость регионов, «выходцами» из которых они являются.

Преследование таких опорных фигур, как братья Магомедовы, семья Арашуковых, да тех же Деревых, возможно, объясняется как раз этими соображениями, хотя они и упускаются из вида или представляются побочным эффектом в большинстве комментариев. Оставшиеся местечковые миниолигархи с их выработавшимся в специфических условиях российского т.н. «бизнеса» чутьём примут сигнал и снизят уровень социальной активности по сравнению со своими более успешными, но менее удачливыми сородичами. Они просто начнут выводить капиталы, куда укажут, чтобы не выделяться на общем унылом фоне. Так что косвенный в представлении некоторых якобы «экспертов» эффект таких арестов, состоящий в фундаментальном для Кавказа сдвиге от велферизации к пауперизации, может быть главной целью власти, в которой, однако, она никогда не признается. Власть не заинтересована в существовании параллельных структур, создающих собственные социальные лифты — а именно этим были известны Магомедовы в Дагестане и Арашуковы с Деревыми в КЧР. Власть заинтересована, чтобы население было на социальном крючке, чтобы было единообразие в управлении и никакой местной «специфики» вроде размашистой благотворительности локальных меценатов.


Рамзан Кадыров и Рауф Арашуков, в прошлом были близкими друзьями. Потом отношения резко охладели. 

В случае с Карачаево-Черкесией, где черкесы себя чувствуют обделёнными в сравнении с карачаевцами, являющимися электоральным большинством и потому имеющими больше доступа к республиканскому бюджету, такая функция Арашуковых и Деревых была даже более значима и их удаление из публичного пространства будет гораздо более болезненным, чем даже в случае с многократно более влиятельным дагестанским кланом Магомедовых.

Чтобы понять контекст происходящего, небольшой флешбэк, реконструкция событий, предшествовавших оглушительной кульминации в зале заседаний совфеда.

Что касается личности сенатора Арашукова. Он известен — благодаря разным селебритиз вроде Канделаки или Баскова — весьма своеобразным политическим стилем, скопированным у бывшего его близкого друга Рамзана Кадырова: этот стиль выражается в собственно полном отсутствии стиля, т. е. с окружающими, близкими и не очень, Рауф Раульевич бесцеремонен, часто до грубости. Но несмотря на разные проявления самодурства, отношение населения к Арашукову можно уподобить отношению советских людей к Брежневу — и не потому, что тоже густобров и коренаст, но потому, что «сам живёт и другим жить даёт» (семья Арашуковых известна среди черкесов щедростью, оказанием помощи нуждающимся, благотворительными проектами и другими широкими жестами). Их внутриреспубликанские соперники, может быть, кроме также томящегося в узилище и тоже экс-сенатора Вячеслава Дерева, как раз не могут похвастаться народной любовью, напротив, чувства населения к ним густо замешано на классовой неприязни, так как те делиться не любят, а наоборот — наживаются на своих через капиталистическую эксплуатацию и близость к власти.

Рауфа Арашукова пытались отозвать практически с самого его назначения в Совет Федерации представителем от исполнительной власти КЧР, но в силу того, что процедура отзыва не была прописана в соответствующих регламентах (спектакль в стенах совфеда суть чистый креатив Чайки с Бастрыкиным под режиссурой Матвиенко), долго казалось, что данная ситуация создана, чтобы повысить цену лояльности власти для Арашуковых. Отдельные местные наблюдатели, высказывавшие такое мнение, полагали, что Аргуновы (другая местная влиятельная семья, открыто противостоящая Арашуковым) с Деревыми (до ареста главы клана Вячеслава Дерева находившиеся в острой конфронтации с Арашуковыми) в этой игре просто пешки — как уже было, например, на рубеже 90-х. Тогдашний председатель облисполкома Карачаево-Черкесии В. И. Хубиев использовал молодого главу администрации Хабезского района О. А. Аргунова, ныне главного противника Арашуковых в республике, для укрепления своего полулегитимного положения (Хубиев был единственным неизбранным главой региона РФ в 90-е, переназначаемым ежегодно указом Ельцина, и такая консервация электорального процесса в одном отдельно взятом субъекте предсказуемо завершилась кататоническим кризисом во время первых в истории республики выборов главы в 1999 году). После того, как воспользовался его поддержкой, Хубиев унизительным образом уволил О. Аргунова с должности, и возможно, сейчас повторяется та ситуация, но, как нас учили по истмату, на новом историческом витке — власть просто использует одних против других.

В этой провинциальной «талейранщине» есть ещё одно пикантное обстоятельство. Мало кто из жителей республики помнит, как на рубеже беспокойных 90-х карачаевцы — один из «субъектообразующих» народов — провели плебисцит об отделении и создании собственного региона в составе РФ. Тогда большинство проголосовавших высказались за данный проект, однако результаты волеизъявления должно было одобрить Народное собрание — парламент КЧР. Понимая, что ни в одном из новообразованных субъектов — ни в Карачае, ни тем более в Черкесии — ему не быть главой, В. И. Хубиев приложил все усилия, чтобы сохранить автономию (а значит, и своё положение) в существующем виде, и хорошо поработал с депутатами, посулив им должности, предприятия для приватизации и прочие блага: депутаты не поддержали раздел, но перевес был минимальный, считанные единицы голосов. Многие черкесские активисты полагают это событие «точкой бифуркации», превратившей черкесов в угнетаемое, по их мнению, меньшинство. И голос черкеса О. Аргунова (считается, что он голосовал за сохранение единого субъекта), бывшего тогда депутатом Народного собрания, явился одним из решающих, определивших дальнейшие пути развития региона, в том числе и драматические выборы 1999 года, расколовшие его население по этническому признаку. Арашуковы скрыто, а порой и явно, поддерживали раздел региона и создание черкесского субъекта в составе Ставропольского края, где они хорошо укоренились и обросли многочисленными связями. Аргуновы же, да и Деревы, в новой конфигурации резко утратили бы с таким трудом приобретённое влияние.

Заметим в скобках, что Карачаево-Черкесия несколько раз разделялась и объединялась: после неудачного опыта единого региона в 20-е годы прошлого столетия автономную область разделили на две — Карачаевскую и Черкесскую. Вследствие трагической депортации карачаевцев в 1943 году территорию Карачая передали Грузии, Черкесская же автономия оставалась в составе Ставропольского края РСФСР. При реабилитации пострадавших в ходе сталинских репрессий и с возвращением карачаевцев из ссылки, постановлением Президиума Верховного совета был воссоздан единый субъект с формулировкой «в целях возрождения карачаевского народа».

Учитывая, что его вторая инвеститура состоялась недавно, один из устроителей всей этой карусели глава региона Р. Темрезов почти ничем не рискует — кроме репутации представляемой им власти. Однако стоит вспомнить, что кризис власти в КЧР 1999 года происходил в момент передачи власти в Кремле и доставил немало головной боли пресловутому «федеральному центру», особенно с учётом начавшейся тогда же «контртеррористической операции» в Чечне и Дагестане и связанной с этим дестабилизации на всём Северном Кавказе. Так что, как показывает история, незначительных регионов в России нет, и кто знает, куда вынесет водоворот событий с арестами сенаторов, в чьих бассейнах устраивают семейные заплывы высшие чины СК РФ и Генпрокуратуры.

Мурат ТЕМИРОВ

Понравился материал - поддержите нас