Новое начало в американской внешней политике

Категория: 

Запрос Барака Обамы в конгресс о «внесении поправок и выверке» закона об использовании военной силы против терроризма — очень деликатная вещь в конституционном плане, и его действия наверняка вызовут дебаты, которые продемонстрируют разногласия в лагере республиканцев. Вместе с тем, это весьма положительный знак, ведь в Республиканской партии вновь появляется инакомыслие в вопросах внешней политики.

Многочисленные события (американские военные авантюры с 2001 года, гражданская война в Сирии, усиление «Исламского государства», вращающиеся центрифуги Ирана, осуществляющего программу по созданию ядерного оружия и действия одного сенатора (Рэнда Пола (Rand Paul)) привели к возобновлению дебатов в Республиканской партии, которые по сути дела были закрыты давно, когда в 1952 году кандидатом в президенты от нее стал Дуайт Эйзенхауэр. Прекращения дебатов Эйзенхауэр добивался для того, чтобы остановить сенатора от Огайо Роберта Тафта (Robert Taft).

Скептическое отношение Тафта к НАТО и к коллективной безопасности было не совсем изоляционизмом (этим термином сегодня совершенно бездумно разбрасываются неразборчивые интервенционисты). Но оно шло вразрез с послевоенным интернационализмом республиканского истэблишмента и всей страны. Победа Эйзенхауэра (и смерть Тафта спустя год) окончательно закрепила почти стопроцентное республиканское единодушие, которое начало формироваться в январе 1945 года, когда свое мнение поменял другой сенатор-республиканец со Среднего Запада Артур Ванденберг (Arthur Vandenberg)

Он работал сенатором с 1928 года и всегда был изоляционистом. И вдруг 10 января 1945 года он произнес в сенате слова, которые изменили его позиции и позиции его партии: «Я не считаю, что с этих пор какая-то нация сможет обеспечивать себе иммунитет за счет единоличных действий. ... Наши океаны перестали быть крепостными рвами».

Республиканский раскол 1960-х годов между фракциями Барри Голдуотера (Barry Goldwater) и Нельсона Рокфеллера (Nelson Rockefeller) (который сам по себе был повторением внутрипартийного конфликта 1912 года между Теодором Рузвельтом и президентом Уильямом Говардом Тафтом (William Howard Taft)) в основном был связан с вопросом о надлежащем размере правительства и о сфере его компетенции во внутренних делах. Послужной список Рокфеллера как воина холодной войны был безупречен — от военных расходов до строительства убежищ для гражданской обороны.

Но сейчас американцы в целом и республиканцы в особенности начинают размышлять о мире по-новому. Генри Киссинджер в своей новой книге World Order (Мировой порядок) мастерски ставит Америке диагноз биполярного психического расстройства в вопросах внешней политики, отмечая, что расстройство это является постоянным, потому что оно врожденное. «Уверенность в том, что американские принципы универсальны, — пишет Киссинджер, — вводит в международную систему элемент вызова, так как подразумевается, что не придерживающиеся этих принципов государства не вполне легитимны». Это «говорит о том, что значительная часть мира живет по некачественной, экспериментальной схеме, и когда-нибудь исправится, отказавшись от нее. Но до этого времени в отношениях таких стран с самой сильной в мире державой должен неизбежно присутствовать некий скрытый элемент враждебности».

«Элемент вызова». Из-за него, пишет Киссинджер, Соединенные Штаты испытывают неудобство от «внешней политики как от постоянного стремления достичь целей, зависящих от множества обстоятельств».

С другой стороны, «выгодное географическое положение Америки и ее огромные ресурсы способствовали возникновению представления о том, что внешняя политика — дело второстепенное». Поскольку предполагается, что американские принципы универсальны, склонность к сотрудничеству считается как минимум неочевидной. Поэтому Франклин Рузвельт и уверял своего бывшего посла в Москве Уильяма Буллита (William Bullitt): «Мне кажется, если я дам [Сталину] все, что могу, и ничего не попрошу взамен — ведь положение обязывает — он не будет стремиться ни к каким захватам и станет бороться за демократию и мир во всем мире».

Последние 11 лет преподнесли нам немало суровых уроков. Вторжение в Ирак в 2003 году, ставшее самым худшим внешнеполитическим решением в американской истории, совпало по времени с распылением ресурсов (на «национальное строительство») в Афганистане. Все это усилило республиканскую фракцию, придерживающуюся взглядов Джона Куинси Адамса (John Quincy Adams) (шестой президент США, автор доктрины Монро, выдающийся дипломат — прим. пер.), который говорил: «Америка не отправится за свои пределы в поисках монстров для уничтожения. Она желает всем свободы и независимости. Но защищать и отстаивать она будет только свою собственную свободу и независимость».

Предстоящие дебаты по новой версии закона об использовании военной силы против терроризма будут проходить в контексте, обусловленном расширенным представлением Обамы о своих исполнительных полномочиях и их агрессивным применением — как внутри страны, так и за рубежом. Молли О’Тул отмечала в августе на страницах Defense One:

«Закон об использовании военной силы против терроризма от 2001 года, принятый конгрессом в страшные дни после терактов 11 сентября, был назван самым далеко идущим и неограниченным расширением полномочий исполнительной власти в истории США. Хотя в очень коротком тексте закона не упоминается ни „Аль-Каида“, ни Афганистан, он дал президенту Джорджу Бушу достаточно оснований для начала войны в Афганистане и „с террором“, а также создал правовую основу для применения Америкой военной силы в борьбе с терроризмом в самых разных точках земного шара за прошедшие 13 лет».

В законе от 2001 года было невозможно предусмотреть сегодняшние изменения. В 2002 году было принято новое законодательное решение об использовании военной силы против терроризма (в Ираке). Перед этим в 1998 году был принят Акт об освобождении Ирака, за который в палате представителей проголосовали 360 человек при 38 выступивших против, а в сенате он прошел единогласно. Этим актом было объявлено, что целью американской политики является «смена режима, возглавляемого Саддамом Хусейном».

Источник:  The Washington Post

Понравился материал - поддержите нас