Нефть. Идеальный шторм

Категория: 

Когда чуть меньше двух лет назад я покинул нефтяной бизнес, думал что уже никогда не буду интересоваться тем, что происходит в нефтянке. Но никогда не говори никогда. Последние события на мировом нефтяном, а затем и на валютном российском рынке и во всей нашей экономике, громкие и неожиданно жесткие заявления руководителей ключевых нефтепроизводящих стран заставляют вспомнить свой опыт – все-таки какое-то время работал главным стратегом в одной из лучших нефтяных компаний. Кроме того, с интересом и даже с некоторым удивлением читаю различные версии и теории о том, что произошло с нефтью, что будет происходить и кто виноват.

Вопрос 1. Что произошло с ценой на нефть?

Сформулирую просто – в стиле ответа нашего Президента на вопрос известного американского журналиста «Что произошло с подлодкой Курск?» - Он ответил просто «Она утонула».
- Что произошло с ценой на нефть?

- Она упала.

- Как упала?

- Жестко, последовательно и очень быстро. И пока продолжает падать.

Опрокинув все прогнозы, ожидания и надежды. Пробив уже несколько психологических "уровней поддержки" в 80, 60 и даже 50 долларов за баррель.

Падение к среднему уровню 2013 года и первой половине 2014 года, когда цена на нефть болталась в диапазоне 95-110 долларов превысило 50%

А такое вообще когда-нибудь было?

Если честно, это происходит далеко не в первый раз. Это происходит крайне периодически, за последнюю столетнюю историю нефтяная индустрия пережила не меньше семи серьезных корректировок цен в сторону снижения по масштабам сопоставимым с тем, что мы видим сегодня.

Вопрос 2. Почему цена на нефть так быстро и сильно падает?

Это хороший вопрос, поскольку дает основания понять, что будет происходить дальше. Поэтому на этом вопросе остановимся поподробнее.

Я бы назвал текущую ситуацию с ценой на нефть "идеальным штормом". Что такое идеальный шторм - это ситуация, когда все, что можно представить плохого происходит одновременно, усиливая эффект каждого из факторов. В результате идеального шторма  на море, казалось бы, неожиданно возникает волна нереально гигантских размеров, сметающая на своем пути все, что можно. Такое бывает очень редко, но если ты туда попадаешь - быть беде. Боюсь, что избежать последствий идеального шторма в нефтяной индустрии не удастся.

Ну, так хотя бы понять почему это происходит и что ждать дальше.

Итак, семь факторов наложившихся один на другой и сделавших нас свидетелями идеального шторма на рынке нефти.

Первый. Чем выше взлет, тем больнее падение

Никогда реальный уровень цен на нефть не был таким высоким, как в последние три года. Тот уровень, относительно которого падает нефть, является беспрецедентно высоким за всю нефтяную историю, даже пересчитанными на действующий уровень цен.

Очень высокий уровень цен, сложившийся за последние годы, неизбежно спровоцировал сильнейшие и долгосрочные тектонические сдвиги прежде всего в нефтяной индустрии, а также во многих сферах экономики, привел к изменениям моделей поведения многих субъектов, предопределил эволюцию политических систем, и даже повлиял на образ жизни большого количества людей на всей планете.

Второй. Повышенная чувствительность к балансу спроса и предложения

Мировой нефтяной рынок - крупнейший в мире. Цены на нефть определяются во многом даже не текущим балансом спроса и предложения, который де-факто толком никто не знает, а определяется трендами, рисками и угрозами, которые зависят от огромного количества факторов. Чтобы понять почему все так чувствительно именно к трендам, надо почувствовать специфику этого рынка.

Производство

Количество субъектов, определяющих политику в области производства очень небольшое по масштабам мирового рынка. Большая доля государственных компаний, доминирующих в добыче нефти - Саудовская Аравия, Иран, Венесуэла, Россия, Бразилия и еще очень приличный список стран, где доля государства в нефтянке или 100% или существенно превышает 50%.  Кроме государственных компаний любая крупная нефтяная компания находится в очень плотном контакте с правительствами одной или нескольких стран. Поэтому это политика с большой буквы "П".

Скорости развития проектов, направленных на увеличение добычи, более менее просчитываемы на годы вперед. Издержки на реализацию проектов - также определяются с достаточно высокой точностью. Таким образом, прогнозирование объемов производства в нормальной политической ситуации и в отсутствии крупных войн и конфликтов происходит с достаточной точностью. И чудеса в области скорости реализации новых проектов и роста добычи происходят редко. Но они периодически случаются, о чем можно будет прочитать ниже.

Важнейшим фактором, влияющим на объем того, какой объем предлагается на нефтяном рынке - это политика, санкции, революции, войны и конфликты. Именно они создают ключевую неопределенность в том, что будет предложено рынку, как в краткосрочной, так и в среднесрочной перспективе. Это важнейший фактор неопределенности, который всегда играет на повышение цены. С учетом того, что Ближний Восток - один из основных центров добычи нефти является по совместительству очагом напряженности и конфликтов, то угроза - не сам факт, а угроза того, что производство может пострадать приводит к росту цены.

До последнего времени одним из ключевых факторов, дающих уверенность в том, что баланс спроса и предложения в случае проблем со спросом может быть отрегулирован - являлось ограничение производства.

Но, надо сказать, что ограничивать производство на большинстве разрабатываемых месторождениий невыгодно. В силу того, что сам процесс ограничения добычи очень дорог. На значительном ряде месторождений потом восстановить добычу будет очень сложно и дорого, приличная доля нефти становится неизвлекаемой, проинвестированные деньги в строительство всей огромной инфраструктуры будут стоять мертвым грузом и еще требовать средств на поддержание в работоспособном состоянии. К тому же во многих странах, где доля государственного бизнеса не 100%, реализация мероприятий по ограничению добычи вообще выливается в непростую юридическую, административную и идеологическую задачу.

Короче, сплошной убыток для тех, кто вводит ограничения производства. И размер приза в качестве компенсации этих убытков должен быть очень значительным.

Именно поэтому никто не любит вводить ограничения и даже если их вводят, то стараются всеми силами, даже после публичных анонсов, этого не делать или делать по минимуму.

В мире существует счетное количество месторождений, которые не имеют таких проблем и крупнейшие из них принадлежат Саудовской Аравии, вернее 100% государственной компании Saudi Aramco. Именно поэтому роль Саудовской Аравии так велика в ОПЕК и вообще в нефтяном мире. Именно эта страна и ее государственная компания на протяжении последних почти 50 лет являлась ключевым и самым дисциплинированным балансиром, сглаживающим превышение предложения нефти над спросом.

Спрос

На стороне спроса все гораздо сложнее и интереснее. Спрос на нефть определяется миллионами субъектов и миллионами взаимозависимых связей и факторов. Здесь нет какого-то одного крупного субъекта, сильно влияющего на динамику спроса на нефть, хотя бы на 5%. США, например, как страна являлась до последнего времени крупнейшим импортером нефти, но по факту правительство этой страны в силу своего подхода по влиянию на экономику минимально вмешивается в то, какой спрос предъявляется на нефть. Правительство Китая, конечно, больше административно влияет на экономику своей страны, но и здесь влияние на динамику спроса очень сильно ограничено. Правительства стран, которые сильно субсидируют внутренние цены на нефть, такие как Бразилия или Венесуэла, также не имеют большой возможности влиять на спрос. Попробуй своих сельхозпроизводителей в Бразилии или любого из граждан Венесуэлы поджать и отменить субсидии для более оптимального использования ресурсов - тут же получишь революцию.

По факту прогнозирование спроса на нефть и формирование прогноза погоды - явления одного и того же порядка. Хотя у метеорологов качество прогнозирования, надо сказать, гораздо выше.

В общем, если ты сейчас ошибся на 0,5% в спросе, это означает, что уже в следующем году разница может составить 1,5%, а через 2 года - все 3%. А это уже очень большой дисбаланс. И ожидания этого дисбаланса уже формируют ценовую динамику. Никто не хочет остаться либо без бензина на заправке, либо с не проданной нефтью, которую сливать некуда. И он очень влияет на то, куда движется цена. И эта чувствительность и волатильность кардинально возрастает, если нет практически ручного балансира на стороне производства. Вот таким чувствительным оказывается нефтяной рынок.

Третий. Чудо роста спроса не происходит

Безусловно, последнее два десятилетия ситуация с нефтью определяется тем, что происходит в Азии. Спрос на нефть в Китае, как флагмана развития этого региона, за 20 лет редко, когда падал ниже 4% за год, в отдельные годы достигая чуть ли не 15% роста. Это создавало огромное давление на рынок нефти - более того, не сам фактический уровень потребления, а то, что будет происходить в недалеком будущем. Но в последние пару лет что-то сломалось в нефтяном потреблении Китая. Это что-то вполне объяснимо. Темпы роста экономики не такие высокие как в предыдущие годы, поддерживать его на невероятно высоком уровне на протяжении двух десятилетий невозможно, насыщение первичного спроса на автомобили и замедление темпов роста автомобильного рынка, усугубление экологических проблем и стимулирование альтернативного нефти источников энергоносителей. Список можно продолжать, но факт остается фактом. Потребление нефти в Китае растет гораздо медленнее и уже не будет расти такими темпами как раньше.

Китай, конечно, не единственная страна в мире, потребляющая нефть. Но то, что происходит практически во всех развитых странах - это стимулирование снижения потребления нефтепродуктов и нефти, переход на более дешевый газ и уголь при производстве электроэнергии, быстрое развитие возобновляемых источников энергии, снижение литража выпускаемых автомобилей, гибридные двигатели - все это при общем стабильном количестве населения и уже высоком уровне потребления дает нулевой и даже отрицательный прирост потребления нефти.

Индия и Африка - огромные потенциальные новые рынки для нефти с учетом численности проживающих в этих регионах людей, но уровень жизни большинства населения там еще долго будет слишком низким, чтобы создавать приличный дополнительный спрос.

Четвертый. А в области добычи мы стали свидетелями чуда

Нефтяная индустрия с точки зрения возможностей роста объемов добычи и поставки его на рынок очень не быстрая. Инвестиционный цикл в традиционной нефтянке составляет минимум пять лет, для традиционной добычи - семь-десять при наличии уже разведанных месторождений и десять-пятнадцать с геологоразведкой.

Для начала игроки должны поверить в то, что рынок в долгосрочной перспективе дает необходимый для окупаемости инвестиций уровень цен, затем начать разработку месторождения, строительство всей инфраструктуры и только по истечению крайне длительного срока реализации пустить первую нефть.

В 2011 году в ТНК-ВР на совещании, где я присутствовал, очень подробно и серьезно обсуждали то, что нужно сделать именно текущем году, чтобы в 2017-2018-х получить первую нефть с одного из уже разведанных месторождений. И это традиционная нефтяная индустрия, где все считается на десятилетие и торопиться не принято.

Но и даже в этой консервативной индустрии на разных этапах ее развития периодически случаются чудеса, сильно меняющее будущее лицо всей отрасли. И не только отрасли - геополитический ландшафт менялся в зависимости от того, какие чудеса происходили в нефтяной индустрии. Боюсь, что мы стали свидетелями (к сожалению, не участниками) серьезной нефтяной революции. Я имею ввиду non-conventional или tight oil.

В марте 2013 года я был в одном из маленьких городков в Северной Дакоте. Нефтяники приехали к нефтяникам посмотреть что "у них" происходит. Меня поразило то, что вся территория в десятках миль вокруг по настоящему бурлит. Везде бурят, горят факела, огромные траки снуют туда-сюда, малюсенький аэропорт города Wiillis постоянно принимает и отправляет какие-то рейсы, при этом все строения  сделаны недавно и просто для того, чтобы было.

Революция в области нетрадиционной и трудноизвлекаемой нефти произошла незаметно. Это произошло не потому, что было изобретено что-то новое, просто сложение и использование вместе нескольких факторов дало такой фантастический эффект. Революцию в автомобилестроении в начале ХХ века устроил Форд, просто изобретя конвейер, и начав платить высокую зарплату своим рабочим.

В области нефти  произошло нечто подобное. Объединив ставшую уже традиционной в нефтянке технологию гидроразрыва пласта, позволяющего извлекать нефть из самых трудных и плотных пород (по плотности сопоставимой с бетоном), сделав применение ее массовой в расчете на одну скважину, сформировав по сути конвейерную технологию бурения, немного усовершенствовав технологию определения sweet spots (мест, где вероятность нахождения нефти более высокая) и добавив предпринимательской смекалки и здравого смысла - ребята нефтяники кардинально снизили себестоимость и создали абсолютно новую возможность для индустрии. И если 10 лет назад все это было невероятно убыточно - себестоимость добычи 150 долларов при цене в 40 долларов, - то, снизив себестоимость до 60-80 долларов при цене в 90-100 - дело пошло.

И если в 2009-2010  годах этот маховик революции только раскручивался, то в 2012-2014 он просто начал стремительно (по масштабам нефтянки, конечно) набирать обороты. Уже перекинувшись и на газ, кстати.

В марте 2013 года я просто стал свидетелем уже происходящей в полном разгаре революции в области нефти. Ребята за 3 года увеличили добычу нефти в этом штате в 10 раз! Без помощи государства (чтобы мы не переоценивали влияние Правительства США), программ стимулирования и всего такого. Это сделали сотни, тысячи предпринимателей, разных компаний: мелких, средних и крупных. Просто потому, что это стало выгодно. В силу своего коммерческого интереса и сложившихся условий.

И если взглянуть на график производства нефти в США с минимального значения в 5 000 тыс. баррелей в день в 2008 году, то в 2014 году это будет в среднем по году уже в районе 8 600 тыс. баррелей. Это огромный скачок за очень небольшое по нефтяным меркам время. Рост производства вместе с тем, что страна (не Правительство США) начала снижать потребления нефти привел к тому, что потребность страны в импорте нефти сократилась еще больше, чем выросло производство. С пикового чистого импорта в 12 477 тыс. баррелей/сутки в 2005 году США в в 2014 году купит на стороне всего 5460 тыс. баррелей нефти/сутки.

Но и это еще не все. Чтобы понять глубину изменений происходящих в индустрии за последние полгода в области баланса спроса и предложения даже годовые цифры уже брать недостаточно. Посмотрите на график помесячного производства нефти в США, вы увидите, что если в начале года суточное производство составляло 8100 тыс. баррелей, то к концу года оно выросло до 9000-9100 тыс. баррелей и будет пока продолжать расти. Это значит, что в 2015 году, если совсем ничего не будет происходить с ценой, темпы сокращения внешней потребности в нефти будут только увеличиваться. Даже если цена упадет.

Вспомним про повышенную чувствительность к трендам и балансу спроса и предложения.

Пятый. Главного "балансировщика" спроса и предложения поразила импотенция

На протяжении почти 50 лет ОПЕК - один из немногих в мире легализованных картелей - организация стран экспортеров нефти регулировала баланс спроса и предложения. Она была последней "соломинкой", за которую хватался нефтяной рынок для того, чтобы сбалансировать спрос и предложение. Эти страны и в особенности Саудовская Аравия обладают серьезными возможностями для быстрого (по нефтяным меркам) роста производства и относительно оперативного сокращения добычи. В этой организации всегда не все в порядке с дисциплиной. Особенно, если есть необходимость сокращения производства, но влияние на рынок эта организация оказывает очень высокое. Ведь именно эти страны и правительства этих стран напрямую контролируют около 42% всей мировой нефтяной добычи. А если говорить про самую эффективную с точки зрения себестоимости добычи, то наверное больше 60%. В этой организации особую роль играет Саудовская Аравия. На нее приходится почти треть всего производства ОПЕК. Саудовская Аравия обладает самыми большими нефтяными резервами и резервами очень качественной легкой нефти, самыми низкими издержками при ее добыче, самыми большими возможностями регулирования добычи, как увеличения, так и сокращения. И в этой стране за последние десятилетия не было ни революций, ни войн, ни политических переворотов.

Несмотря на то, что система принятия решения в ОПЕК - консенсус, Саудовская Аравия имеет негативный контроль. Если Саудовская Аравия говорит НЕТ, ОПЕК не может сказать ДА ни при каких обстоятельствах. Возможностей всех остальных не хватит, чтобы выстоять против Саудовской Аравии.

Я не припомню случая в истории ОПЕК, когда она не принимала решения по снижению добычи нефти при таком масштабе снижения цен, которые мы наблюдаем сейчас. Потому что Саудовская Аравия сказала и еще несколько раз подтвердила свое НЕТ сокращению добычи. Страны, политические режимы, которые критически зависимы от уровня валютных нефтяных поступлений в страну, такие как Венесуэла были разочарованы. И это мягко сказано. Но деваться некуда, официальные заявления ОПЕК практически всегда демонстрируют единодушие участников этой организации. Это, конечно, немного комично наблюдать со стороны, как внутренние страсти этой организации не находят выхода во внешнем мире и все стараются соблюсти лицо и внешнее уважение друг к другу.

В общем, практически в одночасье рынок лишился опоры в виде регулятора баланса спроса и предложения, последней соломинки в этом сильном шторме на нефтяном рынке.

Шестой. Хорошая новость - плохая новость. Революции прошли, война не началась

Цена на нефть всегда содержала в себе долю геополитического риска. Так уж получилось, что в странах, обеспечивающих основную долю поставки нефти на рынок, все время что-то происходит. То война, то революция, то правительство страны решило подготовиться к следующей войне и начало реализовывать ядерную программу, то другое правительство решило, что режим в нефтедобывающей стране не демократический и разрабатывает химическое оружие или еще что-то похуже.  Этот риск нестабильности всегда создает угрозу для будущих поставок нефти, а это формирует другой уровень цен. Падение нефти в 2009 году почти до 60 долларов на фоне общемирового экономического кризиса и снижения темпов роста спроса на нефть - это реакция рынка на изменившийся баланс спроса и предложения. Последующий взлет цены до 100 долларов - это переоценка темпов восстановления экономики и спроса на нефть, но в значительной степени этот уровень цен сформировался в силу прокатившихся революций и сменой власти в арабском мире, общая нервозность в целом на Ближнем Востоке, падение добычи в отдельных нефтедобывающих странах: Ливия в результате революции сократила производство в три раза. Падение в Ливии на общем фоне было компенсировано другими странами ОПЕК, но осадок неприятный остался.

Но за последнее время все как-то успокоилось. Революции закончились, новых больших войн нет (Сирию в расчет не берем в силу мизерного влияния на нефтедобычу), громких смен политических режимов в основных добывающих странах тоже нет. В общем, было бы нам счастье, если бы какое-нибудь несчастье случилось. Но, увы, нет. Все относительно спокойно. Даже Хосни Мубарака почти оправдали. И рынок очевидно реагирует, снижая геополитическую составляющую в цене на нефть.

Седьмой. Сильный доллар

Небольшой штрих к общей картине идеального шторма. Он уже скорее носит оптический характер, но тем не менее психологически усиливает масштабы изменений в нефтяной индустрии. Это сам доллар.

Несмотря на то, что мы привыкли к тому, что все измеряется в долларах и к этой безусловной и стабильной системе координат, но долларовые цены на мировом рынке нефти зависят и от того, сколько вообще стоит сам доллар и сколько за него дают.

Так вот во втором полугодии этого года доллар продемонстрировал серьезное укрепление относительно ведущих валют мира. Это, безусловно, корректирует сам масштаб цен и усиливает динамику падения. Визуально цена на нефть в евро, в фунтах и йене  падает не так сильно, как цена, выраженная в долларах.

Можно, конечно, сказать, что падение цен улучшает сальдо торгового баланса США и страна меньше тратит своей валюты для покупки нефти, а это приводит к росту курса. Но надо сказать, что и Япония, и Европа, и Великобритания также существенно выигрывают от снижения цен, улучшая сальдо своего торгового баланса.

Михаил Слободин

Источник: ЖЖ

Понравился материал - поддержите нас