Наследие Кобы и цивилизационный выбор

Категория: 
ГДР, митинг

Когда бывший грузинский националист стал добывать средства для партии большевиков, нападая на почтовые дилижансы, вожди-теоретики не принимали его всерьёз: каждой революции нужны трибуны и те, кто делает чёрную работу. Но, видимо, они плохо усвоили законы диалектики: прошло время, и их дело возглавил именно тот налётчик Коба, до конца жизни говоривший на государственном языке возглавляемой им страны с сильным акцентом. Правда от революции он оставил лишь декорирующие личную сатрапию элементы антибуржуазной европейской критики второй половины XIX в., десятилетиями потом питавшие агитпроповскую трескотню. Но и Сталин понимал, что империю вновь не собрать, не эмансипировав составлявшие её народы; через этот процесс проходили все империи, начиная с Римской.

Иначе было нельзя: кровопролитная русско-кавказская война закончилась лишь за полвека до, а скобелевский поход в Центральную Азию состоялся и того позже, ещё живы были участники тех событий. Так что протяжённому «подбрюшью» собираемой заново страны надо было предложить нечто заманчивое. Сталинская конституция предоставляла образующим её национально-территориальным частям право сецессии, и оно, это право, в своё время конечно выстрелило. Хотя воспользовались им для очередного развала империи совсем не те, кого больше всего подозревали в подлых намерениях, а влекомые российским руководством три славянские сестры-республики, когда-то ставшие основательницами СССР.

Так и бывает: очарованные собой, большие народы забывают, что в этом театре, кроме подмостков, есть ещё и зрительный зал, для которого, собственно, и ставятся спектакли — а это ведь весь остальной мир. Увлекшись игрой, они забывают: игра — лишь условность, и поддаются логике действия, развивающегося по своим законам. Поэтому когда «государствообразующий народ» самозабвенно, упоенно и взахлёб срамил наследие отцов своих, попирая всё, что недавно сам же провозглашал священным и внедрял среди вассалов и клиентов, это и стало причиной молниеносного краха той системы. Всем было понятно, что с таким вздорным союзником и патроном ничего путного не выйдет. Заметим, кстати, в скобках, что мутным потоком льющаяся сейчас с экранов ТВ кликушествующая истерия призвана ещё, кроме примитивной пропаганды, заглушить жгучий стыд за тот позор, а лучше ещё переложить ответственность за него на окружающих — сепаратистов, бандеровцев и прочую нечисть.

И ещё уже тогда было понятно, что российский политический класс когда-нибудь, если позволят обстоятельства, потребует ревизии произошедшего, пересмотра границ и вообще осуждения процессов, предваривших крах СССР. Вот как об этом писал ещё в 1994 г. бывший госсекретарь Киссинджер в своём фундаментальном труде «Дипломатия»: «Если программа международной помощи России в период после окончания „холодной войны“ достигнет цели, то рост российской мощи повлечёт за собой геополитические последствия по всей обширной периферии бывшей российской империи… Как только Россия выздоровеет экономически, её давление на соседние страны обязательно возрастёт».

Как мы наблюдали, ослабление России в девяностые и начале нулевых создало новые конфигурации в кризисных точках, вроде Балкан, Центральной Азии, Центральной и Восточной Европы и Ближнего Востока, и те, кто этим успел воспользоваться — прежде всего обобщённый «Запад», то есть США, порабощённая американскими англосаксами Европа и её клевреты в регионах — не готовы поступиться приобретениями, поэтому продолжают «игру на повышение», следуя заданным курсом.

А Россия, в свою очередь, вот уже несколько столетий является страной с абсолютным государственным императивом; в общественном сознании незыблемо — «что хорошо для государства, хорошо для всех». В атмосфере, пропитанной этатизмом, когда отдельный индивид чувствует свою беззащитность и тревогу при ослаблении центральной власти, жертвы во имя её сохранения и усиления превращаются в парадигму существования. Так складывается государство, в котором его атрибуты значительно доминируют над смыслом, т. е. «атрибутивное» государство.

Важнейший атрибут — территория, и естественно, к ней относятся трепетнее всего. Но лучший способ защитить территорию в континентальной малонаселённой стране — это глубина обороны, т. е. отодвинуть границу на максимально возможное расстояние. Чтобы изнурять врага, вдумавшего посягнуть, длительными переходами по скудным и безлюдным землям — так называемая «скифская тактика». Т. е. территориальная экспансия России последних столетий — это, образно выражаясь, бесконечное расширение контрольно-следовой полосы: вероятно, именно это имел в виду президент, когда сообщил миру, что «границы России нигде не заканчиваются». И население эту политику принимает с пониманием: вот спроси начитанного обывателя, а зачем, дескать, в Афганистан вводили войска, ответит — иначе бы там американцы базы поставили. Или зачем, например, России Крым — скажут: ну там же турки близко, и если бы не мы, то уже бы давно там НАТО разместилось. Эта доктрина очень удобная, так как ею можно практически всё объяснить.

Но основная проблема во внешней политике России — в том, что она не предлагает внятной цивилизационной повестки (кроме виолончельных концертов на античных развалинах и десятидневного празднования «нового года»). Т. е. политические успехи не подкреплены никакой идеологией. Для внутреннего потребителя достаточно реваншистской риторики, выражаемой, перефразируя текст известного хита группы «Любэ», словами «вернуть всё взад». Но сила и успех СССР, о которых ностальгируют сегодня и российская элита, и простой обыватель, состояла в экспорте новых идей, а не ископаемых: идеология того же БААСа, долгое время правившего в ключевых странах Ближнего Востока, была комбинацией арабского национализма и социализма советского типа. Сегодня же Россия демонстрирует только причудливую смесь примитивного буржуазного консюмеризма с элементами советской — нет, не идеологии, а эстетики, плюс риторика времён конца рыхлой империи Романовых-Ольденбургских.

Правда, последнее время сильно выручал антиамериканизм. Он находил широкий отклик, ибо американский неоколониализм действительно вызывает растущее раздражение в мире, и Россия вроде бы была даже готова возглавить это движение — по крайней мере, такое впечатление могло сложиться от просмотра программ телеканала «Раша тудей».

Но теперь в Америке Трамп, которого Россия вроде бы поддерживает — или поддерживала в избирательном процессе как анти-Обаму. К Трампу хорошо подходит определение, данное Молотовым Хрущёву — «савраска без узды». Хотя позёрством и демагогией он больше напоминает такого «Горбачёва на американский лад»; и именно Трамп-«Горбачёв» более всего выгоден России, так как он способен либо значительно ослабить, либо вовсе развалить «Пендосию» — вот это был бы реванш! Но даже в этом случае идеологический вакуум нечем будет заполнить — ведь большая ошибка думать, что народы мира удовлетворятся технической заменой одного жандарма на другого, им нужно предлагать онтологическую альтернативу…

На протяжении мировой истории неоднократно было замечено: на определённом этапе экспансионизм не умножает мощь государства, а способствует его упадку. Расширяя своё влияние ценой человеческих ресурсов и колоссального напряжения экономики, страна временами озирается в поисках народа, ради которого предпринимаются эти усилия, и не обнаружив такового, опять погружается в мрачный амок экспансии. С. Ю. Витте, бывший советником у Николая II, так определял задачи его царствования: «…с берегов Тихого океана и с вершин Гималаев Россия будет господствовать не только над делами Азии, но и Европы». Император принялся прилежно следовать этим планам, за что поплатился гибелью семьи, династии и государства.

Мурат Темиров

09.02.2017

Понравился материал - поддержите нас