Глобальная война или мировая революция? (продолжение)

Категория: 
Так война или революция?

Межукладные противоречия

Шестой технологический уклад принципиально отличается от всех предыдущих тем, что здесь кардинально снижается значимость труда в системе экономического воспроизводства. Следовательно, по мере вхождения в шестой ТУ объективно будет происходить обострение социально-экономических и социально-политических противоречий и на глобальном, и на национальном уровнях. И не только из-за того, что машины и роботы будут отнимать работу у всё большего и большего количества людей.

Главное заключается в том, что ценностные приоритеты шестого ТУ будут кардинально отличаться от традиционных нравственных норм, которые культивировались в предыдущих укладах, где ценности труда, трудовых навыков, отношение к социальному взаимодействию в процессе труда котировались очень высоко.
Поэтому резко конфронтационное столкновение ключевых социальных, политических и культурных идеалов, ценностей и норм уже в ближайшие десять лет, скорее всего, окажется неизбежным.

И это серьезнейшая и драматическая проблема, поскольку даже в Соединенных Штатах сосуществуют различные социально-экономические уклады. В настоящее время доля производительных сил пятого ТУ составляет в американской экономике от 60% до 65%, четвёртого ТУ — около 20%. И порядка 5-7% уже приходятся на шестой ТУ.

Фактор многоукладности является объективной, "материальной" предпосылкой не только кризисного развития отношений между США и Россией, США и Китаем, но и для разворачивания глобального конфликта, — помимо других политических, стратегических и геополитических соображений.

Доля технологий пятого ТУ в России составляет примерно от 15% до 20%, и сосредоточена в основном в наиболее развитых отраслях, прежде всего в оборонно-промышленном комплексе и в авиакосмической промышленности. Более 50% технологий относится к четвёртому ТУ, а почти треть — и вовсе к третьему. В Китае доля технологий пятого ТУ составляет уже более 30%, четвертого ТУ — чуть больше 40%, и около 3% — это уже шестой ТУ.

Усиление конкуренции в военно-технологической сфере

Ускоренное развитие ряда базисных инноваций шестого ТУ в Соединенных Штатах связано прежде всего со стремлением американского военно-разведывательного комплекса получить такие новые технологические решения, которые могли бы гарантировать достижение решающего превосходства над Россией и Китаем в потенциальном военно-силовом столкновении. Речь идет прежде всего об ускоренном стимулировании НИОКР в двух важнейших сферах: неядерных стратегических наступательных вооружениях и создании глобального ПРО.

В контексте стратегии "глобального баланса сил" это вполне логично: американцы пытаются рационально "заиграть" свои объективные технологические козыри. Но, поскольку об этой логике вашингтонских реалистов" хорошо знают и в Москве и в Пекине, то в противовес выдвигают свои рациональные аргументы, которые направлены на то, чтобы оптимально и различными способами нейтрализовать возможные прорывные инновации ВПК США. Например, нарастить дополнительными технологическими возможностями наступательный ядерный стратегический потенциал (Россия), или еще глубже спрятать под землю свои стратегические средства доставки ядерного оружия (КНР).

Возникает странный и крайне опасный парадокс: прямое столкновение двух или более противоположных рациональных стратегий, при отсутствии общей цели противников на более высоком системном уровне, неминуемо приводит к общему росту стратегической неопределенности и усилению иррациональных мотивов в нарастающем глобальном конфликте.

Необходимость "большой войны" для шестого ТУ

Есть такой афоризм, который, к сожалению, слишком похож на правду, чтобы его игнорировать: "Война — это террор богатых против бедных". Это достаточно тривиальная истина: на переломных исторических этапах правящие классы очень часто использовали войну как средство для трансформации экономических, социальных и политических структур в свою пользу. Собственно, даже не столько войну, сколько ее последствия, беды и бедствия: эпидемии и болезни, огромные человеческие жертвы, катастрофическую инфляцию и резкое снижение жизненного уровня абсолютного большинства населения, голод, господство уныния, безверия и социального пессимизма.

В таких драматических ситуациях социумы и народы очень часто оказывались максимально растерянными и податливыми в отношении всех планов и проектов, продвигаемых правящими классами. Даже если эти программы в долгосрочной перспективе оказывались катастрофическими и фатальными.
Но для этого прежде всего нужно иметь такие планы и проекты. Однако есть подозрения, что в условиях нынешней практически тотальной интеллектуальной деградации какие-либо конкретные планы по поводу согласования традиционных социальных, политических и идеологических констант с требованиями шестого ТУ вообще отсутствуют.

Когда недавно известного американского экономиста, лауреата Нобелевской премии Роберта Шиллера спросили, как можно выкарабкаться из пучины усложняющихся системных социально-экономических противоречий, он помялся-помялся, а потом фактически назвал всего лишь один, но проверенный в истории способ — войну. Причем главным "позитивным" последствием такой возможной войны он назвал масштабную инфляцию.

Речь идет вот о чем. Для эффективного вхождения в шестой ТУ требуется массовое обесценение всех накоплений среднего класса, которые были сделаны за последние шестьдесят лет. Это фактически приведет к такому максимальному упрощению социума, что даст возможность конструировать необходимые социальные структуры с "чистого листа". Может быть, и поэтому, кстати, американский истеблишмент достаточно равнодушно игнорирует ускоренное накопление конфликтного потенциала внутри своего же среднего класса.

Объективное усиление радикализма

В остроконфликтные переходные периоды, когда слабеют традиционные социальные, экономические, политические, идеологические отношения и институты, когда возрастает стратегическая неопределенность и возникают всё новые признаки надвигающегося онтологического хаоса, важным проявлением глобального системного кризиса становится рост радикализма в мире. Радикализм, экстремизм, терроризм — это не результат некой экзотической патологии каких-то личностей или даже изолированных групп людей, а объективная реакция на систему обостряющихся глобальных и региональных кризисных трендов. По мере усиления таких трендов, связанных с шестым ТУ, будет усиливаться и радикализм в самых разных формах.

Наиболее выпукло такой рост радикализма и экстремизма проявляется в настоящее время на Большом Ближнем Востоке. Это объясняется как минимум тремя основными причинами.

Во-первых, именно Исламский мир в раскладе глобальных центров силы представляет собой наиболее слабое звено. И по уровню силы он существенно уступает США, КНР, ЕС и РФ.

Во-вторых, именно в Исламском мире предельно резко проявляются межукладные и внутриукладные противоречия, именно в этом геополитическом регионе происходит наиболее острая, драматическая конфронтация системных противоречий.

В-третьих, на Большом Ближнем Востоке (ББВ) последние несколько десятилетий идет форсированный процесс аккумуляции личностной и групповой пассионарной и субпассионарной энергетики, присущей для пограничных, революционных периодов.

Но регионом ББВ дело не ограничивается. Идет мощное, подспудное накопление социально-политического радикального потенциала во многих регионах мира. В какой-то степени этот тренд уже вышел на поверхность в специфической форме на выборах в Европарламент весной 2014 года. Другим его проявлением становится усиление глобального антисемитизма.

Глобальный радикализм не только заполняет вакуум политической воли в современной мировой системе, но и всё более интеллектуализируется.

"В поисках Свана", то есть "умного государства"

Сначала тривиальность: в ближайшие 20-30 лет должны произойти и произойдут грандиозные трансформации практически во всех сферах жизни глобального социума, которые кардинально изменят судьбу человечества. Но в каком направлении будут происходить эти изменения — вот здесь уже банальностью не пахнет.
Сразу после окончания Первой мировой войны представители самых разных интеллектуальных течений (в частности, Карл Каутский и Освальд Шпенглер) исходили из того, что продолжение тотальной силовой конфронтации неизбежно: Первая мировая не разрешила основных глобальных противоречий человечества. Тогда же, в начале 20-х годов прошлого века, даже точно называлась дата, когда эта новая война должна будет начаться — 1939 год. Но ведь и Вторая мировая война не разрешила коренного, антагонистического противоречия нынешней, тотально материалистической цивилизации, которая сама, по своей воле, оказалась в самоубийственном историческом тупике.

Мировая революция становится неизбежной именно потому, что в рамках нынешней цивилизации отсутствует какая-либо действительно великая альтернатива. Впрочем, в любом случае от классической дилеммы: "революция сверху" или "революция снизу", — не уйти.

"Революция снизу" будет неизбежно сопровождаться предельным проявлением цунами онтологического хаоса, появлением большого количества конкурирующих контрэлитных групп, претендующих на переформатирование правящего класса в тех или иных странах, резким усилением роли глобального сообщества "полевых командиров", массовым распространением криминального мышления и в конечном счете огромными масштабами кровопролития. Это, безусловно, произойдет, поскольку системный кризис в своей финальной стадии полностью разрушает традиционную, "одряхлевшую государственную структуру". Происходящее сегодня на территории Украины в этом смысле боле чем показательно.

При "революции сверху" кровь также прольется, но в гораздо меньших масштабах, поскольку, по словам классиков, "человеческая кровь — единственная смазка истории".

Однако здесь возникает архисложная задача: если это в принципе возможно, то как превратить некую совокупность государственных институтов, которые привели к системному кризису и поставили данный социум на край системного краха, в "умное государство", способное согласовать вызовы шестого ТУ с необходимыми кардинальными, тотальными изменениями всего общества?

Сформулируем два провокационных вопроса по поводу непростых перспектив "умного государства".

Представим себе 1914 год, сразу после начала мировой войны. Кто в этот момент был "умнее": могущественная Российская империя, которая переживала мощный патриотический подъем во всех слоях общества, или остатки большевистской партии, которая была практически полностью разгромлена, а её лидеры, казалось, навсегда исчезли в болоте эмиграции?

Через несколько лет на этот вопрос очень внятно ответила сама История.

Большевистская контрэлита, в отличие от абсолютного большинства российского имперского истеблишмента, обладала своим стратегическим проектом, своим "сверхидеалом". Пусть этот проект был наивен, оторван от "реальности", даже фантастичен. Но речь-то о другом: в самом появлении такого антисистемного, креативного "сверхидеала" проявилась некая метафизическая политическая воля. Более того, большевистские харизматические лидеры имели инструментарий — стратегическое, рефлексивное мышление, принципиально антисистемную "картину мира", совершенно новую теорию и идеологию, уникальное, отработанное оргоружие. И этот инструментарий позволил не только дерзнуть, но и реализовать "сверхидеал" в ходе революции.

Большевистская контрэлита имела и достаточно четкую позицию по поводу того, в чем должен состоять новый смысл жизни: личности, классов и социальных групп, народов и наций, всего человечества, — на новом историческом этапе. Более того, в отличие от деградирующей имперской элиты России, этот новый смысл жизни гораздо более гармонично соединял прошлое, настоящее и будущее страны.

А теперь второй провокационный вопрос. Кто "умнее" осенью-2014: Соединенные Штаты, которые возглавили альянс своих западных союзников в борьбе с небольшой группировкой "Исламское государство", или же само это странное, неизвестно откуда появившееся "ИГ"?

Уже ясно, что, вне зависимости от хода военных действий "ИГ" оказалось гораздо эффективнее в идеологической, информационной войне — большинство из полутора миллиардов мусульман прямо или косвенно поддерживают эту группировку. Например, сентябрьский (2014 г.) опрос показал, что 92% жителей Саудовской Аравии поддерживают "ИГ". На стороне ИГ воюют добровольцы из почти 80 стран мира, в том числе и этнические британцы, французы, южноафриканцы, евреи, индусы, курды и т.д. Американские бомбардировки территории, контролируемой ИГ, на самом деле еще больше укрепляют глобальное и региональное влияние "Исламского государства".

Вашингтону не удалось мобилизовать в поддержку своей политики против ИГ массовое общественное мнение даже в развитых западных странах.

Проамериканские режимы в Исламском мире уже парализованы страхом в отношении ИГ. Никто из них не решится послать и вряд ли пошлет наземные войска против ИГ.

Миллионная иракская армия, многочисленные отряды курдской пешмерги продемонстрировали, что не могут одержать военную победу над отрядами ИГ. Конечно, американцы могут гипотетически нанести временное военное поражение "Исламскому государству", если направят в этот район десятки тысяч своих солдат. Но тогда Пентагон окажется на севере Сирии и Ирака в ситуации "второго Афганистана" и это станет катастрофой для Вашингтона, причем не только региональной, но и глобальной.

Вот так и получается, что террористическое ИГ стратегически оказывается "умнее" Вашингтона в военном плане, политическом отношении, в идеологической сфере и т.д.

Смысл жизни в "эпоху великих перемен"

Одна из ярких примет исторического переходного периода — очень быстрая деградация традиционных "картин мира". Все эти "как бы идеологии" в условиях "бюрократического оцепенения" окончательно теряют куцые остатки своей мобилизационной энергетики. Национализм, коммунизм, социализм, либерализм — всё это стало или становится пустым пшиком для миллиардов людей на планете. Ибо то, что эти квазиидеологии предлагают, как объяснение смысла жизни в нынешних условиях, мало кого убеждает или трогает.

Когда происходит окончательная девальвация базовых ценностей жизни социума, народа и личности, когда вопросы "кто мы? откуда мы пришли? куда мы идем?" прочно висят в кровавом воздухе, это означает, что соответствующие идеологии мертвы. Окончательно и бесповоротно.

Во время кардинальных поворотных периодов в прошлом, когда вызревание новых технологий сопрягалось с определенными усилиями социальных масс, резкой активизацией политической борьбы, ожесточенным столкновением "картин мира" различных классов, появлением принципиально новых "сверхидеалов", новых ценностных систем и идеологических конструкций, — в конечном счете именно проблема смысла жизни становилась ключевой. Другое дело, что тогда чаще всего речь шла не о тотальном, предельном, метафизическом смысле жизни, а о смысле жизни конкретной цивилизации, определенного класса, этногруппы, некоторых стран, определенного типа личности.

При средней продолжительности жизни в 75 лет, средний человек съедает в среднем 3-3,5 тонны мяса. Новым смыслом жизни не может быть поедание семи тонн бифштексов и лангетов за 75 или 150 лет. С другой стороны, квантовое мышление вполне ясно обосновывает и доказывает парадокс, который хорошо знали в прошлом мудрецы и мистики: чем больше человек, наука, человечество познают, тем меньше они знают.

Трагический вызов заключается в том, что "сумма технологий" шестого ТУ вроде бы потенциально создает новые, грандиозные возможности, но совершенно непонятно, кому или чему будут служить эти гипотетические возможности. Если они, конечно, реализуются.

Безусловно, в революционном будущем победит та новая "модель мира", ядром которой станет принципиально новая формула, принципиально новое объяснение смысла жизни человечества, социума, личности, — по крайне мере на ближайшие несколько столетий.

"Советы постороннего"

Что может и должен сделать Кремль, чтобы лучше подготовиться к периоду, когда окончательно станет понятно: "путь наш во мраке"?

Во-первых, в полной мере понять великую, тайную мудрость разработчиков общей теории систем, выраженную в одной простой фразе: "An advice one can give to anybody thinking of the future is get ready to be surprised".

Во-вторых, в стране должна, наконец, появиться стратегическая политическая разведка.

В-третьих, в любом случае, хотим мы того или нет, ключевым компонентом государственной мощи через несколько десятилетий станет креативный человеческий капитал.

Причем талантливые, гениальные личности в социально-политической сфере принесут обществу и "умному государству" в переходный период гораздо большую пользу, чем даже гениальные предприниматели, математики, экономисты и прочие. Значит, нужен национальный банк данных по поводу таких людей и эвристическая модель оптимального взаимодействия с ними.

В-четвертых, нужно использовать опыт Сталина и тщательно обыскать всю страну, чтобы найти хотя бы полторы тысячи талантливых-гениальных людей (в том числе детей и подростков), у которых есть явно выраженные способности принимать эффективные системные решения в кризисных ситуациях.

В-пятых, необходимо создать рефлексивную, верифицируемую, имитационную модель российского социума, чтобы сформировать систему тщательного, беспристрастного, постоянного мониторинга за развитием системы основных противоречий в российском обществе. Ибо, с одной стороны, разного рода ведомственные оценки становятся всё более лукавыми, а с другой, классик неслучайно ведь призывал из другого революционного прошлого: "Знать массы, чувствовать массы, жить в массах…"

В-шестых, необходимо честно исходить из того, что в России нет пока общенациональной консолидирующей стратегической идеологии. Прагматическая идеологическая схема "жить стало лучше, жить стало веселее" очень скоро перестанет работать. Тотальная и пока достаточно эффективная деятельность прокремлевских СМИ будет спасать положение только в течение определенного времени. Потом всё равно надо будет объяснять раскалывающемуся российскому социуму "кто мы? откуда мы? куда мы идем"?

Поэтому еще вчера надо было создать либо непосредственно при президенте РФ, либо при руководителе Администрации президента закрытую междисциплинарную группу по выработке базовых контуров послезавтрашней "идеологической картины мира".

Наконец, в-седьмых, "умному" российскому государству срочно необходимо сформировать особую программу подготовки ситуативных харизматических лидеров. Таких явно не хватает, а ведь они скоро будут крайне нужны.

…Как учил Иосиф Виссарионович Сталин, борьба за мировую революцию и есть борьба против войны.


Шамиль Султанов

Первая часть статьи ЗДЕСЬ

Понравился материал - поддержите нас