«Это что за большевик лезет к нам на броневик?»

Категория: 

Историю постоянно пишут и переписывают. Историю России и СССР в XX веке сколько уже раз переписывали, всё подгоняли под необходимые правящему классу шаблоны…

В своё время Ленин освободил революционеров от сковывающего влияния детерминизма Маркса. Что, мол, для революционного действия надо ждать непонятно каких «объективных условий». Вместо этого Ленин определил революционную ситуацию так:

«Вчера было ещё слишком рано, а завтра будет уже слишком поздно».

Этот простой призыв к политическому прямому действию и стал основой большевизма. Западные меньшевики, социал-демократы, всегда состоявшие на службе у буржуинов, за «социальный мир», не приняв Ленина, со временем отреклись и от Маркса. Они превратились в левых прогрессистов, эдакое уже чисто паразитическое явление. В Испании в начале 80-х годов прошлого столетия Испанская социалистическая рабочая партия публично провозгласила отказ от классовой борьбы и от Маркса, объявив себя «партией для всех испанцев». Она же, а не правые, находясь у власти, ввела Испанию в НАТО и подписала от имени «всех испанцев» кабальные договоры по вступлению во все глобалистские международные организации, включая тогдашнее Европейское сообщество, из которого вырос нынешний Евросоюз.

Перескакивая назад… Октябрьская революция была чисто волюнтаристским актом. Партийное большевистское руководство после Февраля пожинало плоды демократии. Наконец-то наступила хорошая жизнь за казённый счет, можно было наслаждаться, занимаясь говорильней и получая заслуженные гранты за «революционное прошлое», долгие годы борьбы с кровавым царским режимом. А тут вдруг приезжает из эмиграции Ильич и всё дело портит. Только-только буржуазную революцию провели, а Ленин, «в отрыве от реальности» тут же требует делать настоящую, пролетарскую. Не по-марсистки это, товарищ Ульянов…

Как говаривал Фидель Кастро, для того чтобы успешно сделать революцию, надо в неё верить, и нужно иметь хороший план. И то, и другое было у Ленина с Троцким в 1917 году — вот и получилось.

Конкретно в революционных событиях в Питере участвовала всего пара тысяч красногвардейцев и балтийских моряков. При взятии Зимнего Дворца погибло ни много, ни мало 7 человек.

После окончательной победы красных в Гражданской войне и укреплении нового революционного строя встал вопрос о необходимости всё же подогнать реальные события под правильную марксистскую схему. И на самом деле интересно, как могла победить «пролетарская революция» в стране, где тогда проживало больше дворян и интеллигенции, чем пролетариев, а гигантское большинство населения составляло крестьянство?

Об активных участниках Гражданской войны неплохо высказался Павка Корчагин в романе «Так закалялась сталь». Цитирую по памяти, поскольку книгу читал ещё в советской школе, но раз запомнил, значит, тогда меня как раз поразил расклад сил:

«Были мы, красные, и ещё те, кто нам сочувствовал. И были белые и те, кто им сочувствовал. А затем 80% населения, которые всегда были с победителями…».

Кстати, многие годы спустя я, не без удивления узнал, что роман Островского в переводе широко читали и любили испанские леваки 1960—1970 гг.

Применяя метод ревизии истории, много чего можно раскопать и хоть отчасти воссоздать реальную картину. И не зря писал Оруэлл в «1984», что тот, кто контролирует настоящее, контролирует прошлое, а через него и будущее. Опять же про Гражданскую войну. Официальная советская историография, к примеру, долго лгала нам о таком решающем событии, как наступление генерала Деникина на Москву. А ведь увенчайся оно успехом!..

На самом деле Деникин потерпел поражение, потому что с Кавказа в спину белым ударили мусульмане, а дорогу им преградила анархистская армия Махно. Без этой поддержки красным было бы несдобровать. Вот как было дело в реальности. Тут тебе и пример для современных революционеров в России и СНГ. В переводе на неояз, которым Кремль беседует с «дарагими рассеянами» можно сказать, что имел место красно-чёрно-зелёный союз исламистских террористов (ваххабитов зловредных!) с анархистскими бандформированиями (вроде «приморских партизан») и «красной заразой», мечтавшей уничтожить Великую и Неделимую народно-православно-самодержавную Россию в угоду мировому жидомасонскому интернационалу!

Неоценимую роль в создании определённого образа исторических персонажей и событий в массовом сознании сыграло искусство. Искусство, поставленное, как на Западе, так и на Востоке, на службу агитпропа, т. е. интеллектуальное обслуживание интересов правящего класса. И, более конкретно, я имею в виду искусство кино.

Ленин совершенно верно оценил будущую решающую роль тогда ещё только зарождавшегося кинематографа. А уже значительно позже Голливуд был назван самым крупным министерством пропаганды всех времён и народов. В 1927 году к десятилетию Октябрьской революции гениальный Эйзенштейн снял по партийному заказу художественный фильм «Октябрь». В документальных фильмах о русской революции и гражданской войне обязательно присутствуют кадры из этого кинофильма. При этом люди во всём мире убеждены, что речь идёт о реальной кинохронике.

Тогда Эйзенштейн впервые создал иконографические мотивы, которые превратились в канонические, множество раз повторявшиеся в советском искусстве. Тут и самая впечатляющая массовая сцена взятия Зимнего Дворца, далекая от реальности (вспомним, что общее число погибших при штурме составило 7 человек). Эйзенштейн, безусловно, стал настоящим мастером по созданию массовых театрализованных сцен. Сам он вспоминал, что в детстве на него произвела очень большое впечатление торжественная служба в православном соборе, всё то великолепие, его пластичность, оставило в памяти мальчика неизгладимый след.

Другая каноническая сцена из того же кинофильма: Ленин с броневика обращается к солдатам и рабочим. Призыв к социалистической революции, мир — хижинам, война — дворцам, земля — крестьянам, фабрики — рабочим! Короче, всё, что потом оформилось в «Апрельские тезисы». Сцена с броневиком, ставшая просто классической, повторенная бесчисленное количество раз и вошедшая даже в анекдоты, основана на реальных событиях. Но, ради правды, надо добавить, что на броневик Ильич взобрался с несуразным, гигантским букетом цветов. Это ему устроили в Питере торжественную встречу депутаты-прогрессисты в честь возвращения из эмиграции. Он от них сбежал на улицу из зала, прямо с подаренным букетом, действительно взобрался на броневик и обратился к простому народу напрямую, без посредников.

Так вот как со временем сами массы заняли прочное место в «сознании масс». В советской школе на экзаменах по литературе всегда стоял обязательный вопрос: «роль народа», скажем, «в романе „Дон Кихот“ Сервантеса». Вот и напрягай мозги, пытаясь вспомнить, что там Сервантес сообщал о Санчо Пансе, олицетворении народа в романе…

Тут уместно будет вспомнить одну историю. В начале нулевых годов мне как-то заказали фреску в Ла Манче на тему Дон Кихота. Я решил применить метод исторической ревизии, поскольку подозревал, что привычная всем иконография Дон Кихота полностью основывается на иллюстрациях француза Доре, далёких от оригинала самого текста. Достаточно посмотреть на то, как он изображал ветряные мельницы явно голландского образца, ничего общего с реальными ламанчскими не имевшими.

Я обратился за консультациями к хорошему знакомому историку, профессору университета Алкала де Энарес (самого старого в стране) Эмилио Сола. Он в Испании считается ведущим специалистом по Сервантесу и его эпохе. Эмилио дал мне весьма ценные указания. Благодаря ему я узнал и о множестве деталей по поводу Сервантеса, которые меня просто удивили. В частности, тот факт, что не существует никакого достоверного портрета гениального писателя, а те, что обычно фигурируют во множестве изданий его произведений, это портреты неизвестных, якобы Сервантеса. Единственное описание своей внешности дал сам Сервантес, описав Дон Кихота: кавалер сорока с лишним лет, слегка беззубый и т. д. Ничего общего с седым стариком, изображённым Доре.

Я внимательно изучил гравюры испанских иллюстраторов первых изданий романа, и действительно он там изображён моложавым и с чёрными усами, без бороды. То же, оказывается, касается и Санчо Пансы («Панса» — по-испански «брюхо»). Но кличку он получил за то, что как раз был высоким, долговязым и поэтому брюшко сильно выделялось. Короче это был молодой человек, и когда он сидел на своём ослике, ему приходилось подтягивать свои длинные ноги, чтобы не цепляться за землю.

Кстати, в продолжение метода ревизии. Если кто посетит Алкала (городок рядом с Мадридом в получасе езды) туристом, ему обязательно покажут дом-музей Сервантеса. Очень милый особнячок в два этажа. Только Сервантес в нём никогда не рождался и не жил. Опять же дело в агитпропе. Сам Сервантес происходил из «новых христиан», т. е. крещённых иудеев, а родился он в Алкале, но в жалкой лачуге.

В 60-е годы прошлого столетия внутри франкистского режима к власти пришли так называемые «технократы», тесно связанные с католическим орденом Опус Деи. После длительного периода «автаркии» начался период «экономического развития», которому сопутствовал и строительный бум. Тогдашнему франкистскому мэру города показалось обидным и несправедливым, что самый известный на мировом уровне испанский гений родился в какой-то неподходящей лачуге. Какое мэру было дело до реального Сервантеса, речь ведь шла о символе. Вот и приказал построить нынешний особняк — чистейший новодел. Одну мою подругу, подрабатывавшую в Алкале туристическим гидом выгнали с работы после того, как она несколько раз рассказала туристам правду. По ходу дела замечу, что в доме-музее Эль Греко в Толедо сам художник никогда не жил. Но, по крайней мере, дом действительно его эпохи, а не свежепостроенный.

Хочу всё же вернуться к Эйзенштейну, и к тому, как массы через искусство заслоняют роль личности в истории. «Броненосец Потёмкин» — шедевр мировой истории кино. Но как было дело в реальности, и кто на самом деле поднял восстание на корабле? Это был всего лишь один, но очень решительный человек, в партиях не состоявший и организовавший матросов по собственному почину, без всякого сигнала из какого-либо ЦК, а именно — Афанасий Матюшенко, минно-машинный квартирмейстер. Вот как описывает встречу с ним Борис Савинков в «Воспоминаниях террориста»:

«Придя летом 1905 года с восставшим кораблём в румынский порт Констанцу, и убедившись, что его товарищи-матросы не будут выданы русским властям, он поехал в Швейцарию, но не примкнул ни к одной из партий…

…Вскоре после моего приезда в Женеву Матюшенко зашёл ко мне на дом. На вид это был обыкновенный серый матрос с обыкновенным серым скуластым лицом и с простонародной речью».

Глядя на него, нельзя было поверить, что это он поднял восстание на «Потёмкине», застрелил собственной рукой нескольких офицеров, и сделал во главе восставших матросов свой знаменитый поход в Чёрном море… Насколько же скептически Матюшенко относился к революционным партиям видно из следующего его характерного письма к В. Г. С. из Бухареста:

«…Поймите, что вся полемика, которая ведётся между партиями, страшно меня возмутила. Я себе представить не могу, за что они грызутся, чёрт бы их забрал! И рабочих ссорят между собой и сами грызутся. Вы знаете моё положение в Женеве, что я там был совершенно один. Все как будто любят и уважают, а на самом деле видят во мне не товарища, а какую-то куклу, которая механически танцевала и будет ещё танцевать, когда её заставят. Иной говорит: вы мало читали Маркса, а другой говорит: нужно читать Бебеля. Для них непонятно, что каждый человек может мыслить также сам, как и Маркс».

Это последнее — очень дельное замечание простого революционера из народа. В Испании в 20—30-х годах прошлого века таких людей называли «hombres de acción», «люди действия». Товарищ Матюшенко действительно устал от «революционной» говорильни и вернулся в Россию делать дело. В 1907 году он был схвачен в Николаеве и повешен царскими палачами. А через 10 лет революция в России победила…

Артуро Мариан ЛЬЯНОС

16.04.2014

Понравился материал - поддержите нас