"Эссекибо наша". Венесуэльская версия

Категория: 
Президент Венесуэлы Николас Мадуро

В июне – сентябре 1899 года в Париже на международном уровне проходил жаркий юридический диспут – специально созданный арбитраж решал проблему спорной территории между Венесуэлой и Британской Гвианой. Председательствовал в этом третейском суде Федор Федорович Мартенс – видный русский дипломат и самый известный юрист-международник в России. Мартенс сыграл большую роль в проведении интернациональных конференций по принятию базовых принципов международного права, а также по решению внешнеполитических задач, в том числе в рамках первой Гаагской мирной конференции. Поэтому его кандидатура была единодушно одобрена для руководства столь сложным и щекотливым процессом. Мартенс же прописал его регламент и устав, создав прецедент для последующих арбитражей. Трибунал состоял из двух судей-американцев, двух англичан, а пятым, председателем, был Мартенс.

Венесуэла наняла для представления своих интересов в суде ведущих нью-йоркских юристов во главе с бывшим президентом США Бенджамином Гаррисоном. Но в те времена именно Великобритания, которая выступала одной из заинтересованных сторон, была ведущей державой планеты, и даже столь высокопоставленные лоббисты не помогли Каракасу. Федор Мартенс в итоге вынес решение, по которому 90% спорной территории отходили к Британской Гвиане (ныне Гайане).

Венесуэла проглотила обиду, но в последующие годы активно пыталась оспаривать это решение. В 1949 году ее дипломаты предъявили записку одного из американских адвокатов, присутствовавших на арбитраже, в которой тот обвинил Мартенса в том, что русский дипломат подыграл англичанам, заранее с ними обо всем договорившись, и что он оказывал давление на судей-американцев. Якобы Мартенс шантажировал их тем, что Венесуэла и вовсе может не получить ни пяди спорных земель. Эта записка стала важнейшим доводом венесуэльской стороны в последующих спорах о судьбе Эссекибо (также называется Гайана-Эссекибо) – территории, ныне входящей в состав Гайаны, но на которую претендует и Венесуэла, – доказывая, что арбитраж был нечестным.

Диспут уходит своими корнями в колониальную эпоху. Когда испанские колонии получили независимость, по соседству с вновь образовавшимися странами располагалась и небольшая территория, контролируемая англичанами, – Гвиана, отнятая ими ранее у голландцев (из остатков владений Нидерландов затем возник Суринам). Граница между нею и испанскими владениями не была четко определена, в первую очередь из-за малой населенности территории. Во второй половине XIX века английские колонисты начали активно продвигаться к западу, на территорию Эссекибо, что и подстегнуло споры, приведшие в международный арбитраж. Поскольку решение, вынесенное под председательством Мартенса, представлялось теперь спорным, Венесуэла после Второй мировой войны перешла в активное дипломатическое наступление, добившись возобновления переговоров относительно судьбы Эссекибо. За это время Гвиана перестала быть британской, обрела независимость и переименовалась в Гайану. Однако больших успехов Каракас не достиг и на протяжении полувека удовлетворялся вялотекущей дипломатической перепиской.

Впрочем, в этом году ситуация резко изменилась. Про страну, о которой знали разве что только в связи с коллективным самоубийством почти тысячи членов религиозной секты «Храм народов» в 1978 году, в последние недели заговорили во всем мире. Президент Венесуэлы Николас Мадуро объявил согражданам, что вернет утраченное их предками, и создал Управление по возвращению Эссекибо, резко повышая градус риторики в своих выступлениях. Что же стоит за этим обострением?

При всей малости территории Гайаны, по южноамериканским меркам, надо иметь в виду, что это страна по размерам больше Белоруссии, а спорные земли составляют две трети площади всего государства. То есть речь идет не о какой-то полоске земли, а о достаточно крупной территории – в три с половиной раза больше Московской области, выходящей к морю, и потому распространяющей спор на океанический шельф. Пока Эссекибо – малообжитой и неосвоенный регион. Но правительство Гайаны уже подписало договор с ExxonMobil о бурении на шельфе в поисках нефти. Если «черное золото» будет обнаружено, а его предостаточно по ближайшему соседству – в той же Венесуэле, располагающей одними из самых богатых запасов нефти на планете, и на Тринидаде (вкупе с природным газом), то Гайана окажется в числе его добытчиков, а ценность спорных земель резко подскочит.

Так что у Николаса Мадуро есть сразу несколько причин активно муссировать тему Эссекибо. Во-первых, в Каракасе, разумеется, заинтересованы в получении доступа к новым нефтяным месторождениям. Во-вторых, в интересах Венесуэлы не дать обогатиться Гайане, которая из самой бедной страны Южной Америки может стать одной из богатейших. Каракас не желает иметь под боком сильного конкурента в нефтедобыче. В-третьих, Мадуро, очевидно, намерен сорвать сделку с компанией ExxonMobil, которая находится в открытой конфронтации с официальным Каракасом с 2007 года, потом произошла экспроприации ее собственности в Венесуэле. В-четвертых, Венесуэла просто решила проверить на крепость нервы недавно избранного президента Гайаны Дэвида Грейнджера. Он не такой левак, как его предшественник Дональд Рамотар (представлял Народную прогрессивную партию, которая придерживалась марксистско-ленинской идеологии и контролировала власть в Гайане с 1992 года), и потому представляет удобную мишень для идеологических выпадов радикала-антиимпериалиста Мадуро. Население Гайаны расколото на потомков индийцев (проигравших на последних выборах) и на негров (потомков африканских рабов), представителем которых и является Грейнджер. И Каракас может играть на этом этнополитическом факторе, хотя сам Грейнджер бывший военный, служил советником по национальной безопасности, был автором книг по геополитике и вопросам обороны, поэтому является «крепким орешком» для Мадуро.

Но есть и еще одна причина для повышения градуса в этом территориальном споре. Мир после присоединения Крыма к РФ – совсем другой мир, нежели тот, что был раньше. Мадуро видит, как сплотилось население России вокруг ее президента под лозунгами «собирания земель русских», какого невероятного рейтинга достигла популярность Владимира Путина вопреки всем экономическим трудностям страны.

В Венесуэле сегодня наблюдается еще более сложная экономическая ситуация. Страна – мировой лидер по инфляции. Периодически возникают проблемы со снабжением населения теми или иными видами товаров. Иностранные инвесторы бегут от революционно-этатистской политики преемника Уго Чавеса. Поэтому повторение крымского сценария – заманчивая перспектива для этого политика. Николас Мадуро не пользуется славой Уго, не обладает его харизмой. Компенсировать эти недостатки можно либо реальным улучшением в экономике (путь, невозможный в период падения цен на нефть, которые могут обрушиться еще больше после возвращения Ирана на мировой рынок «черного золота»), либо каким-то внешнеполитическим триумфом.

То, что официальный Каракас внимательно изучает российский опыт, доказывает то, что он начал выдачу своих паспортов всем желающим, кто проживает на спорной территории, – повторение той политики, что была опробована Россией еще в Южной Осетии и Абхазии. Венесуэла, как известно, решительно поддержала РФ и в войне с Грузией в 2008 году, и в ситуации с присоединением Крыма, а отношения между правительствами двух стран иначе как сердечными не назовешь.

Кстати сказать, для латиноамериканских авторитарных режимов вполне типично укреплять страну изнутри агрессивными действиями снаружи. Вспомним аргентинских генералов, которые попытались «восстановить историческую справедливость» и решить спор о Фолклендах с Великобританией путем вооруженного захвата островов. Только в XX веке сугубо из-за спорных территорий трижды воевали между собой Эквадор и Перу (последний раз в 1995 году), Колумбия и Перу, а Чакская война Боливии с Парагваем стала одним из самых кровавых конфликтов между мировыми войнами (в период с 1932 по 1935 год погибло около ста тысяч человек).

Типичный постколониальный земельный спор перерастает на наших глазах в идеологическое противостояние, когда внутриполитическая повестка дня начинает оказывать влияние на внешнеполитическую. Пойдет ли Венесуэла по пути России, предсказать трудно. Но вспомним, что сама мысль о «возвращении» Крыма еще 20 февраля 2014 года показалась бы нелепой даже утопически настроенному наблюдателю. Однако действительность смелее самых дерзких фантазий.

Максим Артемьев

Слон

Понравился материал - поддержите нас