Язык — сакральный инструмент Духа

Категория: 
Кочевники

Продолжая тему внутреннего экзистенциала кочевника, его духовного состояния, самоопределения и самоощущения к миру проявленному, крайне важно провести исследование в понимании его языка. Именно он формировал (во времена господствования на этих территориях духа кочевника) его понятийный аппарат. Для этого надо обратиться к тем языкам, которые использовала кочевая цивилизация. Прежде всего, это тюркская группа языков.

Кочевые племена сплачивал язык, и, как следствие, — общее поле традиции. Язык формировал матрицу евразийско-тюркского пространства и общие смысловые ориентиры. Императивом к духовной реализации кочевника являлся мир внутренней свободы. Кочевник должен быть господином, ничто иное, бессмысленное по своей сути не должно его сковывать. Этот внутренний экзистенциал мог выразиться только через служение чему-то высшему. Свобода для кочевника — это не безопасное и комфортное духовное состояние, а наоборот, это вечный вызов внутреннему страху, это освобождение от него через вызов неизведанному. Это воинский внутренний самоконтроль и дисциплина, где это состояние вызова является источником свободы. В таком состоянии исключен хаос и подлинный произвол.

Самоощущение рабского сознания он избегал крайне радикально. Он бежит от того, что может его поработить. А поработить его может только абсурд. Кочевник как господин бросает вызов порабощению и уходит в духовные поиски. Философия оседлого мировоззрения строится исходя из практической целесообразности и работает в сфере прямой деятельности. Философия же кочевого сознания строится на духовных идеалах и работает по принципу «философия ради философии». Людей такого качества и экзистенциала История выбрала из носителей тюркского (шире — туранского и кочевого) пространства. Это наследие в определенном виде сохранилось до сегодняшних дней.

Да, «отвердение» (по Генону) пространства и господствование «практической» философии не оставляет места кочевому сознанию — всё работает не для него и не во имя его — но дух — это то пространство, то внутреннее интимное поле, куда «отвердение» не проникает. Для проявления этого духа кочевнику дается Откровение, через которое он формулирует Принцип, принцип Слова, где его сознание принимает и соответствует этому началу, и где он находит своё соответствие. Концепция справедливости через Откровение проходит через его внутреннее понимание свободы, и справедливость в фундаментальном смысле находит своё отражение через логику в служении истине.

Тюркский язык легко находит свои слова для перевода Откровения и также легко заимствует и включает их в свою матрицу мысли. Кочевнику легче принять и отразиться в нём. Входя в традицию пророков, кочевник не испытывает внутренних конфликтов и сбоев в своем мировоззрении и своём сознании.

Язык несёт смысл и ту базу, благодаря которой сформировался определенный уклад жизни и мировоззренческий концепт. То есть определенного качества люди несут традицию какого-то языка, и в это поле традиции входят такого же состава люди. То есть язык является как бы своего рода первопричиной формирования определённой традиции и матрицы мышления. Язык предопределяет сознание народов. Он проходит сквозь время и выбирает людей. В этом смысле тюркский язык объединяет под собой людей особого свойства пассионарности. Пассионарность кочевого духа (этот аспект уже был немного исследован нами в предыдущих главах).

Язык обращается прежде всего к пассионарности, и чем выше и чище воля, тем глубже этот язык может отразиться в Мысли.

Есть сильные и слабые языки. Например, сильным в европейском пространстве являлся немецкий язык, так как он формировал определённую матрицу, которая была востребована в то время европейской цивилизацией, которой крайне необходимо было артикулировать свою парадигму смысла в оседлом мировоззрении. У немцев это получилось лучше всех. Поэтому этот язык сто, двести лет назад знала вся Европа. Его изучали, чтобы находиться в центре мысли, в центре этой цивилизации. И он, язык, рождал новых философов и учёных. Немецкий язык особенный. Он сформировал образ мышления на базе древней языческой традиции такую методологию мысли, благодаря которой с ювелирной точностью выработался инструментарий к изучению фундаментальных сторон Мысли.

Сегодня этот язык нужен для обслуживания комфорта, он приобрёл больше «количественных» характеристик и прекратил своё развитие в «пространстве» духа оседлого мировоззрения, тем самым выйдя из поля качества и чистоты самой философской мысли. Причин этому много, но одно из главных — это сильная встроенность в свою традицию, и отказ от принятия традиции Откровения, а также закономерное развитие мысли либерального мировоззрения. И это печальная ситуация, так как она ведёт к деградации и профанации мысли.

Таким образом, язык — это важнейший элемент в образовании типа народа. Он также является серьёзным инструментом изменения его сознания в целях обладания подлинной власти. Допустим, чтобы оказать глубокое духовное влияние на определенный народ, можно просто внушить ему изучать другой язык. Это инструмент для реализации своих интересов. То есть сознание можно изменять через внедрение другой понятийной системы: вносятся символы, понятия, образы. Примером такого проникновения может служить изменение алфавита в структуре общей языковой матрицы некоторых народов (начальный принцип изменения).

Сила символа имеет сакральную основу, оказывающую влияние на подсознательном и психологическом уровнях.

Тюрки, с проникновением исламской традиции, пользовались арабским алфавитом и считали себя частью исламского мира. И это соответствовало их внутренним запросам. Шариатский принцип власти, принцип закона и справедливости соответствовал кочевому духу. Ценность тюркского языка заключается в его архаичности. В нём спрятан дух кочевья, который по своей природе имеет мужское начало, где мысль чиста, а принципы качественны.

Можно найти российские документы двухсотлетней давности с профессиональным анализом всей тюркской группы языков, доказывающие, что народы, жившие от Китая и до Северной Африки, говорили практически на одном языке.

По прошествии относительно небольшого отрезка времени, этот глобальный язык, охватывающий большую часть Евразии, был по тем или иным причинам раздроблен. В ход шли любые инструменты для нарушения целостности языкового поля. Превращение сильного языка в слабый (во всех смыслах) — это одна из главнейших причин в ослаблении цивилизаций.

Сегодня, исходя из сложившихся политических реалий, со всей серьёзностью должен быть поднят вопрос объединения языков тюркского происхождения. Переход на единую централизованную языковую базу возможен, на наш взгляд, только посредством арабского алфавита. Это начальный практический этап к восстановлению тюркской идентичности. Через единый алфавит тюрки войдут в общее языковое поле, и уже дальше смогут глубже осмыслить своё назначение в движении большой Истории.

Динмухамед Миржакып

04.12.2016