Пустота и "время сновидений"

Категория: 
Путинская пустота

Путин активно перемалывает своё окружение. Масштабные перестановки, увольнения, перемещения в силовых структурах и администрации президента это не просто тотальная чистка «коррупционеров», это смена функции самого Путина и его окружения. Отныне нет институтов в привычном политологическом понимании — есть двор и лояльные опричники времён Ивана Грозного.

Удивительно, но история России как будто в мясорубке замкнутого цикла проворачивает одни и те же жилы собственной истории. Казалось бы, где Иван Грозный, а где XXI век, но в России «500 лет назад» это не про то, что ушло и кануло, как октябрьский снег, это про «время сновидений», как у аборигенов Австралии, единственную реальность, которая вообще имеет смысл и назначение.

Нет теперь Путина «эффективного менеджера», коим его позиционировал политтехнологический бомонд во главе с Сурковым, нет замысловатых «суверенной демократии» и «энергетической сверхдержавы», «главного либерала» и «друга Владимира» (коим он был для Берлускони, Буша-младшего и Саркози). Новый Путин предстал пред нами в 2014, но формироваться, выкристаллизовываться он стал ещё в 2012, когда пошёл на третий свой срок.

Украинская эпопея создала нового Путина. Теперь он, разочаровавшись в «западных партнёрах» (но при этом надеющимся вернуться в ложе первых лиц мира), стал политически сжиматься, замыкаться, проецируя в своём сознании недоверие всему, что его окружает. Многое потеряло смысл. Он хотел быть равным партнёром Западу, а Запад не хотел этого. Также чувствовал себя и Иван Грозный, потерявший доверие ко всем: близким, родным, семье, спецслужбам, боярам.

Путин вообще мыслит постмодернистски, синкретически. Он хотел быть ключёвой фигурой Либерального клуба, но после того, как понял, что у тех иные виды, предложил Традиционалистскому клубу быть силовым его прикрытием. Он западник, последователь Собчака и почвенник сталинист. Причудливый идеологический микс вообще свойственен бюрократическому восприятию, которое любит подстраиваться под текущие обстоятельства, и не верит ни во что, кроме личного комфорта.

Политики приходят и уходят, думает Владимир Владимирович. А цари не зависят от воли народа, постановочных выборов и прочей модерновой ерунды. Традиционалистскому клубу не надо доказывать демократический ты лидер или нет, чтишь, как Остап Бендер, уголовный кодекс или нет. Это всё набор либералов, их идеологический дресс-код.

Поэтому не нужны ни эффективные менеджеры, ни креативный класс, ни друзья-олигархи. Зачем? Царь должен быть выше всего этого. Подданные его неистово любят, невзирая на все трудности и перипетии. Есть хозяйственник Медведев, который стягивает на себя весь негатив и критику. И поэтому никто его в отставку отправлять не будет. Есть оппозиция Её Величества, которая непреклонна в своём служении царю, и лишь изредка позволяет себе критику, да и то «плохих бояр». Есть, в конце концов, сам Путин, который, по замечанию одного политолога, определяет всё, а без него пустота.  В действительности это он сам создаёт вокруг себя смысловую свистящую пустоту.

«Я отделен от всех вещей пустым пространством, через границы которого даже и не стремлюсь пробиться». Франц Кафка. Дневники.

09.09.2016