Москва попытается влезть в германские выборы

Категория: 
Меркель и Путин

В США все еще идет расследование о вмешательстве России в американские выборы. Во Франции за два дня до второго тура выборов в интернет попали 9 гигабайт данных из переписки штаба Эммануэля Макрона. Кто именно совершил эту атаку – неизвестно, но Россию уже обвинили, как минимум, в разворачивании против Макрона информационной кампании. На очереди – Германия, где в сентябре этого года будут выбирать парламент, Бундестаг. Еще в декабре 2016 года немецкая контрразведка сообщила, что Россия с большой вероятностью попытается повлиять на исход выборов в немецкий парламент. Вслед за разведкой лидеры крупнейших партий прямо заявили: не допустить вмешательства России в выборный процесс – приоритетная задача. Это серьезное изменение в риторике властей: до американских выборов потенциальных информационных агрессоров старались не ассоциировать с Россией, сейчас же выборы в Германии все в большей степени воспринимаются как новый фронт международной информационной войны.

Чего боятся?

Почему угроза российского вмешательства так пугает немцев? Шансы на успешную дестабилизацию или приход к власти в Германии откровенно антиевропейских или пророссийских сил – невелики. Основная борьба развернется между умеренно левой Социал-демократической партией Германии (СДПГ) под руководством бывшего президента европейского парламента Мартина Шульца и умеренно консервативным объединением ХДС/ХСС действующего канцлера Ангелы Меркель. Хотя конкуренты Меркель традиционно теплее относятся к России, чем она сама, санкции Шульц не снимет и Крым российским не признает. Правые популисты из «Альтернативы для Германии» (АдГ), откровенно симпатизирующие путинской России, на данный момент имеют около 9% поддержки и вряд ли наберут больше 15% даже при очень хорошем для них раскладе.

Немецкие эксперты ⁠в ⁠один голос ⁠говорят: Россия ⁠не преследует цели привести к власти конкретного ⁠кандидата или партию. Фейковые новости ⁠и распространяемые через пророссийские каналы теории заговора скорее ⁠имеют задачу посеять сомнения в честности кандидатов ⁠и прозрачности самого избирательную процесса, делегитимизировать всю политическую систему и традиционные СМИ.

Кроме ⁠того, немецкие ⁠политики все острее ощущают, что теряют русскоязычных избирателей. Русские немцы и прочие переселенцы из бывшего Советского Союза традиционно голосовали за консервативных христианских демократов. Однако после того, как по инициативе Меркель в Германии был принят почти миллион беженцев, многие из русскоговорящих избирателей переметнулись в АдГ, которая охотно проводит предвыборную агитацию в районах компактного проживания русских немцев.

Российские СМИ подливают масла в огонь, распространяя ложную информацию о том, как мигранты подрывают устои немецкого общества. Например, в январе 2016-го они несколько недель рассказывали о якобы изнасилованной мигрантами русской девочке Лизе. Новость оказалась уткой, но наделала столько шума, что в защиту Лизы выступил даже российский министр иностранных дел Сергей Лавров. Дело относительно быстро замяли, но уже в марте того же года российские СМИ с возмущением сообщили, что мусульмане лишат население Германии свинины. Поводом послужила обращенная против «вегетарианцев, веганов и мусульман» инициатива местного парламента земли Шлезвиг-Гольштиния. На самом деле депутаты лишь хотели поддержать местных производителей свинины, агитируя за «разнообразное питание». Но российские СМИ преподнесли это так, будто свинина уже пропала из меню многих кафе и ресторанов из-за религиозных ограничений в диете мигрантов. В связи с этими историями в преддверии выборов все чаще раздаются призывы сильнее вовлекать в политический процесс русскоговорящее население Германии и делать для него информационные приложения на русском.

Однако переселенцы из бывшего Советского Союза составляют всего около 3% избирателей и традиционно отличаются низкой явкой на выборах. Бороться за их голоса важно, но очевидно, что это лишь одно из направлений в борьбе с возможным влиянием России на исход немецких выборов.

Как защититься?

В апреле 2017-го первый канал общественного телевидения Германии запустил на своем сайте раздел «factfinder», где будут публиковаться разоблачения фейковых новостей и разбираться темы, жизненно важные для выборного процесса. Мануал по распознанию ботов в соцсетях, статья о том, сколько преступлений действительно совершается мигрантами – вот типичный контент этой страницы.

Кроме того, предвыборная агитация немецких партий становится более профессиональной. По данным немецких СМИ, в Германию засылаются российские политтехнологи и мастера черного пиара. В противовес этому, партии, традиционно обходившиеся по части пиара своими силами,подписали контракты с известными коммуникационными агентствами, чтобы сделать избирательные кампании более «яркими, дерзкими и привлекательными» для людей, далеких от политики. От черного пиара немецких политиков пока спасает еще и банальная честность: так, Мартин Шульц открыто признает, что в молодости страдал от алкоголизма.


Акция протетса партии ПЕГИДА против миграционной политики Меркель

Но одних только журналистики и пиара недостаточно, чтобы обеспечить демократичность и прозрачность выборного процесса, считает руководитель программы «Дигитализация и Кибербезопасность» научно-исследовательского центра Polis180 Кристоф Абель. Не менее важно повысить надежность каналов распространения информации. Через взломанные социальные сети и онлайн-рассылки ложная информация может быть распространена гораздо эффективнее, чем просто через СМИ или соцсети.

Тема кибербезопасности и защиты информации всерьез обеспокоила немцев задолго до известных атак на избирательные системы США. Весной 2015 года была совершена крупнейшая кибератака в истории Бундестага, тогда было украдено 16 гигабайтов информации с серверов парламента. Прокуратура подозревает российских хакеров – так называемые группы APT28 и APT29 (APT означает advanced persistent threat – «развитая устойчивая угроза»).

В мае 2016-го и марте 2017 года хакерским атакам вновь подверглись Бундестаг и штаб-квартира партии Меркель – ХДС/ХСС. С начала 2017 года частота и интенсивность кибератак значительно усилилась, сети правительственных структур подвергаются им ежедневно. При этом постоянно растет число хакерских атак из России.

В ответ на эти нападения осенью 2016 года в Германии было принято решение о создании военного подразделения для обеспечения кибербезопасности, в марте 2017-го оно начало принимать на работу «компьютерных ботаников». Но несмотря на создание специального центра и большое внимание к проблеме со стороны внешней и внутренней разведки и МВД, в этой сфере по-прежнему почти полностью отсутствует законодательная база. Принятый в 2015-м году закон об IT-безопасностирегулирует лишь особый порядок охраны киберсистем около 2000 критических важных инфраструктурных объектов. К ним, однако, не относятся ни СМИ, ни государственные организации, а именно они могут стать слабым звеном в информационной войне.

Помогут ли меры?

Несмотря на растущую угрозу сетям Бундестага, их безопасность все еще остается неудовлетворительной. Меры по усилению кибербезопасности парламента обещали принять еще после хакерской атаки 2015 года, однако совет старейшин только недавно одобрил проект создания нового файерволла за 470 тысяч евро. Были также резко повышены требования к браузерами и другим программам, установленным на рабочих компьютерах в парламенте. Теперь весь софт, используемый в Бундестаге, должен соответствовать требованиям федерального агентства по безопасности телекоммуникаций.

Но значительно большую проблему для безопасности информации представляют многочисленные ноутбуки, смартфоны и планшеты, которыми пользуются депутаты и их сотрудники. Многие используют эти гаджеты не только для работы, но и в личных целях, и установка новых приложений на них никак не блокируется. Через приложения гаджеты могут быть заражены вирусами или троянами, которые затем попадают во внутреннюю сеть – интранет – Бундестага и поражают его серверы.

Борьба с фейковыми новостями тоже кажется утопичной. Развитие фактчекинга и его популяризация на телевидении – похвальная инициатива, но есть сразу несколько причин усомниться в ее эффективности. Во-первых, избиратели популистских партий принципиально не верят общественному телевидению и регулярно обвиняют его во лжи (один из главных лозунгов правого движения ПЕГИДА – «пресса лжет») и оснований думать, что factfinder их переубедит, мало. Во-вторых, хотя у немецкого первого канала и есть аккаунты в фейсбуке и инстаграмме, он отличается традиционной и даже скучной манерой подачи информации и вряд ли способен привлечь новую аудиторию, например, молодых людей.

Кроме того, сложность борьбы с фейковыми новостями заключается и в том, что у их распространителей нет конкретной цели, достижение которой можно было бы предотвратить. Даже после разоблачения лжи «остается осадок»: кто-то сомневается в разоблачении, кто-то в итоге не запоминает, какая из двух версий правильна, кому-то разоблачение просто не попадается.

Несмотря на то, что в экспертной среде накоплено множество знаний о фейковых новостях, каналах их распространения и угрозах для демократии, по-прежнему совершенно непонятно, как донести эти знания до простых избирателей. Во многом здесь остается надеяться на порядочность немецких политиков – на то, что даже в случае успешной хакерской атаки, компромата на них не найдется, как это, судя по всему, и получилось в 2015 году. На случай очередной фейковой «Лизы», однако, ответа у Германии по-прежнему нет.

Анастасия Вишневская

17.05.2017