Миф о российских ценностях

Категория: 
мифы о ценностях России

«Наши» ценности нужны только для того, чтобы отрицать «чуждые».

Один из самых опасных мифов, которые государственная пропаганда сумела внушить аудитории как внутри страны, так и за ее пределами, состоит в том, что у России «особые ценности». В более радикальном варианте он гласит: «У России есть ценности, не то что у Запада».

Действенность этого мифа сложно преувеличить. С одной стороны, европейские политики все чаще говорят о том, что с Россией нужно вести диалог об общих ценностях. Диалог этот, однако, всякий раз проходит по одному и тому же тупиковому сценарию: «Какие у вас ценности?» – «Не такие, как у вас». – «А какие?» – «Особые». С другой стороны, для россиян «ценности» встают в один ряд с «ментальностью» и другими бессмысленными словами, которые подходят, когда нужно объяснить себе, почему что-либо делать бесполезно и все равно ничего не получится.

«Ценности» появились в российской политической риторике относительно недавно. Ни для ельцинского, ни для раннего путинского периода это слово не было характерно – тогда куда больше говорили о «развитии», «демократии» и «свободе».

Все эти ⁠понятия укладывались в идеологию модернизации: существует единый для ⁠всех обществ правильный путь развития, предполагающий ⁠либеральную демократию и свободный рынок, Россия ⁠сбилась ⁠с этого пути, и ее ⁠задача состоит ⁠в том, чтобы догнать Запад, который ушел вперед. О ценностях же рассуждали в основном политологи, среди которых была распространена вера в то, что для развития, демократии и свободы нужно, чтобы у населения сначала были правильные ценности.

Все изменилось приблизительно 10–12 лет назад. К этому времени россияне устали от идеологии догоняющей модернизации, которая предполагает, что вы должны учиться у Запада: Запад приходит к вам и объясняет, как нужно устроить вашу страну, чтобы жить правильно. Именно такой была (и остается) риторика российских либералов начиная с конца 1980-х. Беда в том, что люди вообще не очень любят, когда их поучают, особенно когда это происходит долго и они не уверены, что об этом просили. На фоне появившегося комплекса неполноценности российские элиты в период арабских и цветных революций увидели, что вера в превосходство Запада может, кроме прочего, стоить им власти. Именно с этого момента государственные чиновники, начиная с президента, заговорили на языке «особых ценностей».

Разговор о ценностях в России в последние десять лет устроен очень просто. Почти все упоминания «ценностей» легко раскладываются в две корзины. В первой – «западные», «европейские», «либеральные» и «общечеловеческие» ценности, а также отсутствие ценностей как таковых. Во второй – «особые», «традиционные», «консервативные» и «российские» ценности, которые им противопоставляются (а также само наличие «нравственных и духовных»ценностей). Довольно очевидно, что эти корзины не существуют друг без друга: оппозиция между ними организована по принципу Запад/Россия. Если в России кто-то говорит о ценностях, то он почти наверняка хочет сказать одну из двух вещей: либо «нам нужно быть как Запад», либо «мы должны быть сами по себе».

При этом куда реже можно увидеть обсуждение каких-то конкретных ценностей. Когда Владимир Путин начинает перечислять главные для него и для страны ценности, список получается симптоматично бессодержательным: жизнь, любовь, свобода, милосердие, честность, справедливость, доброта. Примерно так отвечает ребенок, которого спрашивают: «А что самое главное для хорошего мальчика?»

Впрочем, внутренняя пустота идеологии ценностей вполне понятна. Дело в том, что высказывания о ценностях не имеют цели отстаивать какие-то ценности. У них чисто негативный смысл, они нужны в России только для того, чтобы отрицать «чуждые нам» ценности.

Бесполезно пытаться отыскать в россиянах какие-то особые «консервативные» ценности. Может быть, в России индивидуальному успеху предпочитают деятельность на благо общества? Социологические опросы – ненадежный инструмент, потому что они первыми падают жертвой пропаганды. Однако даже данные опросов обнаруживают в россиянах крайний индивидуализм, а вовсе не консерватизм. Как показывают ведущие отечественные исследователи ценностей Владимир Магун и Максим Руднев, для России гораздо более характерна индивидуалистическая ориентация, и со временем она только усиливается. Может быть, россияне не подвержены главной болезни модерна – размыванию традиционных связей и доверия между людьми? Но, как следует из данных Международного исследования ценностей, дефицит доверия и крайняя атомизация – по-прежнему главная беда России: 66% респондентов не считают возможным доверять людям. Разговор о ценности семьи и религии не стоит даже начинать: в условной Германии приходские общины на порядок более крепки и деятельны, чем в России, а уровень разводов заметно ниже.

Риторика ценностей абсолютно голословна: у России сегодня нет никаких специальных «ценностей», которые она хотела бы предложить себе и миру. В то же время за возвышенными словами о ценностях надо уметь услышать то, что действительно находит отклик в сердцах россиян. Понятие «ценности» используется в России для того, чтобы противопоставить себя тому, что называют «Западом», чтобы показать, что мы «не такие». Это слово обещает свободу – свободу от идеологической и моральной зависимости, от роли поучаемого и недостаточно взрослого.

Идеология модернизации с ее делением на развитые и развивающиеся страны предлагает навязчивую метафору воспитания. Россия полностью вжилась в свою роль подростка и обнаружила очевидные уязвимости этой метафоры, о которых забыли ее авторы. Дело в том, что подросток далеко не всегда покорно следует поучениям взрослых и «развитых»: чаще он бунтует, стремится к независимости и не желает признавать власть над собой. Он отказывается что-либо делать только потому, что «так делают все», и заявляет, что он «не такой» – да и вообще, кто вы такие, чтобы поучать меня? В этих условиях пытаться давить его авторитетом и указывать на «общечеловеческие ценности» – худшая стратегия, которую можно придумать.

Но может быть, именно в России как-то неправильно используют язык ценностей? Увы, это не так. Философия ценностей, появившаяся в трудах Германа Лотце в середине XIX века, не раз показывала свой агрессивный потенциал. Идея, что людьми руководят некие высшие, вечные ценности, которые обитают в другом мире, быстро приводит к пониманию, что между теми, кто присягнул разным ценностям, не может быть никакой договоренности.

Макс Вебер в своей знаменитой речи говорил о противостоянии ценностей как о «борьбе богов», между которыми нет и не может быть никакого компромисса. Любая попытка найти «универсальные ценности» неизбежно вызовет упреки в лицемерии и обвинения в стремлении выдать свои собственные интересы за общие ценности – собственно, именно эту позицию российская элита сегодня успешно эксплуатирует на международной арене.

Логика ценностей позволяет описывать различия между людьми как радикальные, а значит, непреодолимые. Между разными позициями может быть диалог, но между разными ценностями – никогда. Ценности подобны вкусам (попробуйте убедить друга, что творожная запеканка вкуснее яблочного штруделя) с той только разницей, что ценности пронизывают всю нашу жизнь, вынуждают нас отстаивать их и сражаться с враждебными. «Учение о ценностях празднует настоящий успех, когда встает вопрос о справедливой войне», – констатировал в 1960 году Карл Шмитт в статье с красноречивым названием «Тирания ценностей». Именно так язык ценностей работает сегодня в России: указание на наличие «собственных ценностей» позволяет обосновать вечную вражду с воображаемым Западом.

Когда говорят об «особых ценностях», акцент всегда стоит на первом слове, а не на втором. У России нет никаких особенностей ценностей, зато у нее есть комплексы колонии, которая хочет освободиться от чужого господства. Вопреки похоронным сетованиям о том, что россиянам не свойственны«ценности свободы», за навязчивым желанием заявить о собственной уникальности стоит как раз стремление к эмансипации от мудрого и авторитетного Запада. И даже если россияне пока плохо представляют себе, что они хотели бы взамен, в этом порыве сложно не увидеть естественное свободолюбие, которое заслуживает уважения.

Григорий ЮДИН

republic, 02.04.2018

Понравился материал - поддержите нас