Каким будет мир в 2050-м?

Категория: 
каким будет мир в 2050 году?

Круглый стол в редакции журнала "Поистине" на футуротему о горизонте 2050 года. Обсуждение не ограничивается только социо-политологическими вопросами, а захватывает важные экзистенциальные темы. Часть первая. 

Руслан Айсин, главный редактор портала «Поистине»:

— Известный футуролог и либеральный мыслитель Жак Аттали написал очередную книгу, которая называется «Краткая история будущего», где он очерчивает будущее до 2050 года. Он рассматривает историю как смену различных формаций, которые у него есть — экономические сущности. По его мнению, есть центры — города, которые в разные эпохи брали на себя бремя лидерства — это, к примеру, Венеция, Антверпен, Лондон, Париж, Бостон, Нью-Йорк и т. д. Последние три центра базируются в США. Эта классификация представляет интерес, как и его прогнозы. Здесь на полях надо заметить, что Жак Аттали это человек, который ввел в обиход понятие «мобильное устройство», он об этом писал еще в 80-х годах. Он говорил, что мобильные устройства будут в будущем определять жизнь человека, и оказался прав. Он так же ввёл понятие «мировое кочевье», и, что интересно для нас, он определил эсхатологическую драму как войну между мировым кочевьем и мировым городом, между цивилизацией и силами, которые её не принимают. У нас есть 33 года до 2050 года, сам по себе это срок очень интересный, потому что 33 является сакральной цифрой в Большой Традиции. Это период жизни пророка Исы. Три на три это девять — тоже сакральное число, и вообще трёхчастность, помноженная на трёхчастность — это узловая цифровая динамика.

В общем, мы входим в период особых проявлений истории. Жак Аттали в своей книге пишет, что ему непонятно, почему ислам сейчас является сердцевиной реальности. Мусульмане, которые долгое время находились в сонном состоянии, сейчас являются передовым отрядом мирового протеста. Я думаю, Жак Аттали это человек, который находится вне исламского дискурса, и он не может это понять, т. е. он не может оперировать теми понятиями, которые используем мы. Он не может понять, что ислам это конкретное воплощение Духа божьего в человеческой истории. Он не может об этом говорить, потому что он либерал, причём либерал старой закваски. И естественно, ему нужны другие термины — экономика, социология, технология и т. д. Либералы не могут понять ничего, что лежит за пределами вещей, которые можно сосчитать и пощупать, в этом их беда. Ну вот, что называется, преамбула. Я предлагаю высказаться вам о том, что будет происходить в последующие 33 года, и что мы можем получить на рубеже 2050 года.

Жак Аттали, футуролог

Иван Никитин, член редколлегии портала «Поистине»:

— В этой книге, если мне не изменяет память, Жак Аттали говорит, что Ислам вернулся в сердцевину мировой истории, подразумевая тем самым, что он там был ранее.

Руслан Айсин:

— Да, он, когда анализирует историю халифата, говорит, что ислам находился в авангарде мировой истории. Но ещё раз подчеркну, что он воспринимает лидерство и цивилизацию как совокупное состояние технологий и экономического развития. Т.ё. он не понимает, что цивилизация это антидух, или компромисс между духом и материей. Так же как песня это компромисс между музыкой и словом. Цивилизация — это компромисс двух начал. Но мы знаем, что есть, например, идея Гегеля о том, что такое мировой дух. Есть монотеистическая версия — Дух творит историю как особый проект, который инспирирован самим Всевышним. Этот проект есть преодоление диктата материи. Цивилизация же в свою очередь это застывшая материя. Искусствоведы говорят, к примеру, что архитектура — это застывшая музыка.

Иван Никитин:

— У Гейдара Джемаля есть красивый образ Книги мёртвых, с аллюзией на Древний Египет. Всё, что нас окружает, это застывшие время тех поколений, которые жили до нас, и их жизни, их внутреннее время превратились в нашу реальность.

Я недавно слышал выступление другого футуролога, шведа Кьелла Нордстрема, где он давал прогноз на ближайшие 50 лет. Излагая своё видение будущего, он в том числе предсказал конец национальных государств и концентрацию цивилизации в мировых центрах, в городах. Т.ё. будут города, но не будет государств. Города же, в свою очередь, будут высасывать все соки с периферии и последний конфликт в человеческой истории будет между городом и периферией. При описании социального пространства, в таком городе будущего, встаёт ещё одна из тем Гейдара Джемаля, тема информационного общества.

Информационное общество — это власть технократов. Кроме того, это резкое повышение количества виртуальных горизонтальных связей и вписанности человека в информационные потоки, которые произойдут из-за смены системы восприятия и развития технологий. В связи с всевозрастающей вписанностью человека в замкнутые на себя информационные системы, будет постепенно исчезать момент анализа глобальной картины. На первый план будет выходить оперирование только доступными порциями информации. В связи с этим происходит деградация и фрагментация языка. Язык будет распадаться на технологические направления, знаковые системы. Что там говорить о будущем, мы это видим уже сейчас — молодёжь общается картинками и мемами.

Т.ё. в итоге большинство не просто не будет иметь дискурс, которым можно было бы описать мир, но даже будут отсутствовать выходы на него. И новая социальная иерархия будет структурирована по уровням доступа к знанию, где на вершине стоят хозяева дискурса, люди, создающие для остальных языковую матрицу и спускающие её вниз. И наша задача — это создание альтернативного языка, который годился бы для описания всей реальности, но основанного на идее справедливости.

Наиль Сальманов, инженер:

— Я хотел бы начать со своей философской теории. Она была открыта мной независимо от других и заключается в том, что нет чётко задуманного заговора людей, а есть некая Сила, которая фрагментарно проявляется в людских поступках. Действия этих людей мы воспринимаем как стратегически задуманные, а на самом деле — это лишь массив хаотичных фрагментов, контур которых проявляется как заговор. Только заговор этот не людей, а той Силы. Прогноз мой печален в хорошем смысле этого слова: мне кажется, что этот контур будет жёстко давить по всему миру на ислам и пассионариев, которые симпатизируют исламу. Это будет происходить не по причине глобального заговора людей, просто так будет. Давление на ислам будет происходить до момента исчезновения самого ислама. Давление же может наоборот усилить ислам, трансформировав его в новое качество. Таким образом, появится реакционная сила, которая сконцентрируется и ответит агрессору. Я думаю, что знание об исламе будет востребовано, многие пассионарии ума и тела будут прислушиваться и внимать. Эти пассионарии не простые обыватели, не представители молчаливого большинства, а бывшие либералы, средний класс, которые будут видеть угнетающую ситуацию в мире и задумываться о происходящем, чувствовать некую травму, причиняющую им сильное беспокойство. Чем больше они будут задумываться, тем интенсивнее пойдёт процесс радикализации.

На мой взгляд, контур ближайшего будущего в мире примерно таков — будут давить на пассионариев и ислам. Одновременно произойдет концентрация энергии протеста. Мы будем наблюдать действие и реакцию. Как, например, в сопромате металл под воздействием возрастающей нагрузки деформируется и доходит до точки текучести и в 99,999% случаев происходит его разрушение, но может свершится чудо — металл упрочнится под воздействием силы, он приобретет сверхъестественное качество, а вот как раз установка для механический испытаний не выдержит своей собственной нагрузки на наш металл и разрушится. Это очень наглядный пример: металл будет всегда испытывать нагрузки под действием установки для механических испытаний. Тут победит либо эта установка, либо металл.

Руслан Айсин:

— Да, это тоже очень важное наблюдение. Мы прорисовали такие тенденции, но может быть у кого-нибудь будут какие-то более конкретные прогнозы. Есть несколько регионов: Европа, Юго-Восточная Азия, Россия, Туран, Китай, Индия, Исламский мир, Латинская Америка, США. Артём, как вы считаете, что ждт Европу в обозначенные 33 года?

Артём Уточкин, публицист, член редколлегии портала «Поистине»:

— Начать надо с того, что есть несколько сценариев развития. У каждого клуба он свой. По моему мнению, наступает время решающей борьбы глины и Духа, он прослеживается и чувствуется. Мне кажется, каких-либо чётких национальных границ не будет даже по либеральному сценарию, всё стремится к слиянию с бытием. Для меня это прослеживается в тенденции слияния человека и машины. Илон Маск, Цукерберг и т. д. Цель глобальной цивилизации — это превратить человека в планшет, лишить стремления к чему-то высшему, к смыслу. Будет происходить борьба с нынешней периферией, имеющей совершенно иное восприятие мира. Будущее будет зависеть от исхода этой битвы. У ислама так же есть два сценария развития. Есть угроза, что ислам превратится в обычную клерикальную систему и его оппозиция существующему миропорядку пропадёт со встраиванием его в систему, как какого-нибудь условного халифата. Второй сценарий — это полный радикальный отказ от клерикальных институтов и стремление к максимально полной реализации исламского проекта. Сейчас мы можем наблюдать битву этих концептов.

Ахмед Ахмедов, экономист:

— Касаясь сказанного выше, я присоединяюсь к Наилю и считаю, что сейчас преобладает такая тенденция, когда идёт воровство слова. В слове заключается вся сущность ислама, не было бы слова, не было бы и Адама, не было бы нас! В любом случае я считаю, что есть заговор, и он направлен на то, чтобы человека сделать овощем, чтобы человек потерял разум и обрел буддистскую форму себя. Чтобы пропал его разум, который дал Всевышний, Который сказал, чтобы «мы уразумели». Ну, и, соответственно, Запад в моём понимании это одно большое зло, который нужно радикально искоренять. Но умным путём, а не так, на таран.

Руслан Айсин:

— На мой взгляд, если говорить более локально и конкретно, мировая система, которая может быть выражена как технократическим Западом, так и языческим Востоком, она вещь устойчивая, и для повышения её устойчивости делается всё. Я согласен, что системе выгодно, чтобы человечество было в формате биороботов. Это проявляется в том числе в системе образования (насаждение Болонской системы), когда фундаментальные знания исключаются. Т.ё. инженер-механик должен быть только инженером-механиком, а гуманитарная составляющая из образования, связанная с абстрактными категориями, рассуждениями, историческими аналогиями — исключается. Слово, как логос, как смысл, оно из этого вычленяется. Конечно, это не тотальная механизация Юнгера, не машинизация.

Если возвращаться к конкретным регионам, которые я до этого очертил, на мой взгляд, Европа на какое-то время останется центром мирового притяжения, как бы её не хоронили. Она ещё будет излучать, если не свет, то силовое притяжение. И не только потому, что там сильны либеральные идеи, социальное благополучие, права человека и прочее. Дело в том, что Европа является территорией, где ещё есть логос, пускай немного обгорелый, но этот логос есть. Сейчас, на мой взгляд, Европа делает очень важный шаг — об этом мало говорят, — но я вижу, что германские элиты стремятся к тому, чтобы заново воссоздать Райх, который будет четвёртым по счёту. Германия ведь всегда стремилась к лидерству, и при Бисмарке, и при Гитлере, сейчас Германию называют «экономическим райхом». Но при этом Ангела Меркель и германские элиты, связанные с праволиберальным сегментом Либерального клуба, хотят поднять Германию, вывести из подчинения Вашингтона. Для этого нужны люди, нужен хороший человеческий материал. А где его взять? Современному немцу ничего не надо, с ним великих героических повествований не создашь, остывшая пассионарность не подлежит в этом случае энергетическому горению. Поэтому Германия приняла решение — принимать сирийских и иракских беженцев, для того чтобы замешать их с немцами и попытаться создать нового человека. Как говорил Ницше, человека нужно преодолеть, и в немцах сидит эта идея. Немецкого человека надо преодолевать через замес с исламским генотипом. Естественно, этот процесс должен быть контролируемый, они хотят его контролировать и, наверное, смогут это сделать.

Я думаю, что через одно поколение качество людей в Германии будет сильно отличаться, и Германия снова сможет заявить о себе. И, возможно, её внутренний баланс будет уравновешен с исламским балансом, и Германия будет протягивать руку исламскому миру. Я веду к тому, что, возможно, Германия опять станет центром Европы и будет протягивать руку помощи исламу.

На мой взгляд, у большей части Европы генетический код будет изменён, там будут гулять голубоглазые кудрявые метисы, мулаты и такая Европа, я думаю, столкнется с «Израилем», в ближайшем будущем и войдет в клинч с Соединёнными Штатами, которые с 1945 года рассматривают Германию и всю Европу как свою колонию.

Артём Уточкин:

— Что касается Германии, я вспоминаю книгу Бжезинского «Великая шахматная доска», где он писал, что для США очень выгодно поддерживать амбиции Германии в пику Франции. У немцев остался комплекс вины перед другими странами, США будут доминировать в военном отношении, а Германия будет доминировать в экономическом и культурном отношении, и в интересах США всеми силами поддерживать немецкие амбиции и играть на этом.

Руслан Айсин:

— Я бы ещё добавил к этому, Артём, что бабушка Трампа, нынешнего президента США, была немкой, переселившейся с Германии. Большинство правящих домов Европы — немцы. Немецкий антропологический тип в общем-то доминирует в Европе. Поэтому у германцев большие амбиции, и я согласен, что они противостоят французам. Французы более проблемные в этом плане, они не могут встать с колен и бросить вызов. Германцы пытались и поэтому их до сих пор гнобят. Действительно, у них комплекс вины, связанный с Холокостом, с нацизмом, который им активно навязали.

Фарук Бадахши, заместитель председателя Интерсоюза:

— Интересно в этой связи, что «Израиль», возникший в результате кризиса западного геополитического центра, имеет западный вектор развития. Но перед тем, как говорить о дальнейшем развитии этого сионистского образования, надо сказать о том, что оно является химерой Ближнего Востока. Заметен тот факт, что «Израиль» входит в фазу усталости в силу особенностей его географического положения, что чревато его поражением, он живёт постоянным напряжением сил и средств, обусловленное соседством с пассионарным исламским миром. США будет уже не до «Израиля», так как перед Трампом стоит задача решения внутреннего кризиса и проблем.

Руслан Айсин:

— Допускаете ли Вы, Фарук, эвакуацию данного образования на другую территорию?

Фарук Бадахши:

— Да, это вполне возможно, и даже имеется готовая почва. Могу назвать три варианта: это Крым, ранее в истории уже предложенный евреям при Сталине, так называемый «сакральный Алтай», есть информация, что «Израиль» финансирует переселение, пока что русскоязычных евреев туда, и о строительстве второго международного аэродрома на Алтае, и это Еврейская автономия область восточнее Алтая.

Вугар Керимов, член редколлегии портала «Поистине»:

— В общих чертах вы уже всё сказали. Я считаю, что мы не можем принимать всё, что говорит Аттали некритично. Ведь не всё же исполнилось из того, что он говорил, не все люди стали машинами. В книге «Горизонты двухтысячного» он предрекает всеобщую миграцию, как трудовую, так и культурную. Не все стали такими людьми, как он описывает, но, с другой стороны, если мы сравним прогнозы Аттали с прогнозами Фукуямы, то мы увидим, что есть золотая середина, она, мне кажется, будет преобладать. Когда в Германии общаешься, к примеру, в магазине с продавцом, ты видишь, что он не подлинный немец. В сфере бытовых услуг преобладают евреи. В другой сфере могут преобладать, к примеру, армяне. Но все эти нации постепенно подчиняются германскому логосу и теряют свое самосознание. В Германии есть такая концепция: первое — тебе, второе — нам, третье мне. Тут имеются в виду три поколения после миграции. Приехавший человек уже полностью сформирован, он не примет новую для себя систему ценностей. Его дети эту систему примут, но не полностью. Внуки практически полностью потеряют связь со своей исторической родиной, потеряют этноконфессиональную идентификацию. Ювенальная юстиция в Германии, кстати, очень сильно развита, вплоть до того, что детям в школе объясняют, как вести себя дома.

Руслан Айсин:

— Я хотел бы ещё дополнить слова Вугара. Он затронул интересную тему. Об этом рассказывал М.Шевченко, который заканчивал немецкую школу и прекрасно знает немецкий язык. Он рассказал о своей встрече в Германии с лидером партии зелёных. Некоторое время назад эта партия продавила законопроект, согласно которому в немецких школах вводится предмет который условно можно назвать «против насилия». Максим Шевченко сказал ей, главе фракции партии в Бундестаге, при встрече, что этим предметом целенаправленно вычленяется мужской дух, мужское воспитание у детей. И она ему ответила, что да, это так, и цель состоит в том, чтобы из этих юных ребят не выросли новые фюреры. Система под видом борьбы с нацизмом, с сексизмом, вычленяет мужское начало. В отдельных районах, например, в Голландии, этого делать уже не надо. Но, видимо, в Германии еще сохраняется мужской дух, который надо давить. Это происходит по всему миру. Я далек от мысли, что Германия сама себе навязала эту программу. Это чувство неполноценности и вины тоже является навязанным.

Продолжение следует

25.02.2017