Иерусалимский синдром

Киноверсия 2017 года романа Агаты Кристи «Убийство в Восточном экспрессе» начинается с безумной сцены в Иерусалиме — хотя в романе никакого Иерусалима нет, но есть Алеппо 1933 года.

Для англичанки Иерусалим 1933 года — скучная провинция, подмандатная Палестина, всем управляют британцы, проблем выше крыши, поскольку в тихую сельскую Палестину лезут беспокойные европейские евреи.

Агата Кристи, ставшая образцом британской невозмутимости, не обременяла свои веселенькие детективы такими нестабильными элементами пейзажа.

Спустя пять лет Кристи напишет роман «Свидание со смертью», где её герой сыщик Пуаро, находясь в Иерусалиме, вообще не заметил евреев.

В США спустя полвека антидиффамационная лига добилась права удалять из её романов нечастые замечания о носах и характерах евреев.

Но идея вписать Иерусалим с его беспокойными обитателями в новую экранизацию — не просто месть за то, что писательница проигнорировала будущий нерв ближневосточной истории. Ведь творцы иллюзий обладают очень чуткими носами. Зачастую они улавливают, куда подует ветер, когда стоит ещё полнейший штиль.

Фильм начали снимать в ноябре 2016 на Мальте и в Лондоне, когда стало известно, что в США победил Трамп. Уже отгремели его громоподобные предвыборные обещания, что он перенесёт столицу из Тель-Авива в Иерусалим и вообще круто разберется с Ближним Востоком, палестинцами, арабами, сирийцами, игишами и прочими потенциальными мигрантами и разрушителями величия Америки.

В кино эпохи правления Трампа Иерусалим — просто комикс. Он забит народом как Таймс-сквер по праздникам, где толкаются и работают локтями лавочники.

Действие в кино начинается у некоего подобия нынешней стены плача — по большой площади снуют все кому не лень. Но в 1933 году это была лишь узкая улочка марокканского квартала. Там молились небольшие группки бедных и совершенно маргинальных евреев — не маргинальные евреи были левыми, участниками революций и большой мировой политики.

Среди немногочисленных истово молящихся у стены плача было много караимов, оставшихся без попечения российского императора после крушения царской России — именно на его стипендию российские евреи совершали паломничество, развешивая в своих съёмных комнатах портреты государя.

Этот марокканский квартал будет полностью снесён только после того как «Израиль» оккупирует Иерусалим в 1967. И только тогда этот район города приобретёт нынешний вид, который теперь кажется таким «вечным».

Никаких записок с конца XIX века в щели стены плача не совали. Да и святость самого места была вопросом дискуссионным. И уж точно фактором жизни британского Иерусалима не были раввины.

В те времена англичан волновала незаконная еврейская эмиграция — и то только потому, что те боготворили сталинский СССР, хотели скупить у арабов палестинскую землю и понастроить там колхозов-кибуцев.


Постер к фильму «Убийство в Восточном экспрессе» 

В фильме сыщик Пуаро — нелепый бельгиец, желающий получать на завтрак одинаковые яйца. Так и просится заподозрить авторов фильма, что они специально делают его олицетворением сегодняшней нелепой Европы, которая «всё понимает», но ничего не может.

Пуаро прям перед стеной плача ставит, как на расстрел, главного имама, священника и раввина и обвиняет их в краже некой реликвии из «храма». Что же за храм у них один на всех?

В кино храм, в котором на равных тусуются имам, священник и раввин — храм… Гроба. Внутри него среди икон кучками прохаживаются раввины, муллы и монахи. Как в обстановке такой терпимости что-то не украсть?

В комиксном Иерусалиме есть эхо сегодняшнего дня с какой-то «проблема храма» — ну вот вам храм. А то, что главная пружина истории раскручивается вокруг совершенно иного — вокруг Аль Аксы и намерения израильских правых отжать это место у мусульман для постройки своего нового третьего храма? Это для комикса слишком сложно.

Храбрый сыщик методом дедукции определяет, что похитил «святыню» (аляповатую шкатулку с инкрустацией) главный английский полицай.

Дело в том, что на месте кражи в «храме» остался след тяжелого ботинка. У служителей ботинки ветром подбитые. А вот у британского полицая — хорошая толстая подошва. Он и украл, стало быть. Полицай пытается спастись, но напарывается на трость сыщика, воткнутую в стену плача.

Далее сыщик отплывает из Иерусалима (!) на корабле в Стамбул.

При всем безразличии к Святой земле, такого Агата Кристи не написала бы. Но Иерусалим эпохи Трампа может находиться где угодно — хоть на острове, хоть в Новом свете. В конце концов если мир против переноса столицы «Израиля» из Тель-Авива, то Трамп может оформить перенос Иерусалима в Тель-Авив. Или в Стамбул.

В фильме герои добираются до Стамбула по морю за ночь — такое тоже возможно только в комиксах, где время и расстояния не имеют отношения к географии. Но в конце концов в 495 году разделили же римские правители Римскую империю на Западную и Восточную одним движением пера.
В Стамбуле Пуаро загружается в шикарный «Восточный экспресс» и расследует мутную историю, как 13 пассажиров по сговору убивают торговца фальшивыми древностями, отомстив тому за похищение некой американской девочки.

По ходу вырисовывается чуть ли не еврейский заговор, эдакий кровавый навет наоборот — мстители оказываются тайными евреями или женаты на еврейках. Даже русская графиня — часть этого заговора просто по зову души и гувернантки.

Что остаётся бельгийскому сыщику? Усами шевелить и произносить патетические речи, как низко пали коллективные убийцы, коварные заговорщики…

Надежда КЕВОРКОВА

15.01.2018

Понравился материал - поддержите нас