Глашатай радикально Иного

Категория: 
весть от Иного

Гейдар Джахидович Джемаль (1947–2016) — исламский философ, метафизик, теоретик политической теологии ислама, «посттрадиционалист» (как его определил Дугин), общественный деятель, председатель Исламского комитета России.

Джемаль этнически был азербайджанцем и коренным москвичом. Родился в интеллигентной советской семье. С детства увлекся философией благодаря библиотеке своего деда, который читал лекции по философии в ГИТИС. Всю свою жизнь Джемаль был непримиримым нонконформистом, поэтому уже с детства стал убежденным антисоветчиком. Его прельщали монархистско-аристократические идеалы, образы Анненкова, Шкуро, Каптеля. К 14 годам его любимым философом стал Гегель. Из литературы он ценил лишь Достоевского. Он блестяще изучил работы Маркса, поскольку полагал, что необходимо вооружиться против идейных врагов. В 1965 г. поступил в Институт восточных языков при МГУ, но через год был отчислен с формулировкой «за буржуазный национализм». Так, антисоветизм сначала привел его к исключению из института, а затем, когда он отказался принимать присягу в армии, угодил в военную тюрьму, и лишь благодаря врачам был комиссован. В одном интервью Джемаль пояснил причины такого поведения: «Я принял это решение по политическим мотивам. Там было несколько факторов. Как молодой человек, я еще отметил, что армия не соответствует моим представлениям о вооруженных силах. Я был довольно милитаристски настроен в детские годы, в юные годы, очень много читал военной литературы и представлял себе армию в каком-то романтически-прусском ключе».

С 1967 г. стал посещать т.н. «Южинский кружок», где и познакомился с традиционализмом. Туда входили писатель Ю.Мамлеев, философ Е.Головин, а позднее вошел А.Дугин. Благодаря «Южинскому кружку» в 20 лет он познакомился с работами Рене Генона и других традиционалистов. Джемаль полностью идентифицировался с традиционалистской доктриной. Так было преодолено гегельянство. По-видимому, под влиянием идей Генона он вступил в ветвь ордена накшбандия. Со временем он интуитивно почувствовал свои расхождения с традиционализмом. Первый импульс к преодолению Генона произошел в 1972 г.: «Я считал, что Генон описывает реальность как она есть, в то время как ее нужно переосмыслить под другим углом — какой она должна быть. Сущее, которое с точки зрения Генона является „наиоптимальнейшим“ из всего возможного, мною инстинктивно воспринималось как фундаментальная ошибка, которая встроена в программный формат первоположения». Как он заявляет, все монотеистические религии говорят, что реальность как она есть представляет собой нечто испорченное, то, к чему нужно приложить усилие для взятия Царства Божьего. Нужна не гармония с бытием, но исправление этого бытия. Таково послание Пророков, согласно Джемалю. Генон же излагал ислам с позиций суфия, но такой взгляд, по словам Джемаля, не имеет ничего общего с Кораном, а скорее близок неоплатонизму и индуизму. Традиция, о которой вещает Генон, не является результатом Откровения, но представляет собой «естественную религию», т. к. она есть лишь предельное развитие перцепции до интеллектуального созерцания. Так Джемаль преодолел генонизм и встал на строго креационистскую позицию несуфийского ислама.

В 1979 г. он установил связи с мусульманскими кругами Таджикистана. В частности, он знал Абдулло Нури, руководителя таджикского подполья. Джемаль стоял на позициях Исламского движения Таджикистана. Позднее, во время гражданской войны, он был советником вице-премьера исламо-демократического коалиционного правительства Давлата Усмона. В 1987 г. Джемаль вступил в национал-патриотическое общество «Память» с целью подчинить ее своим целям, но это оказалось безуспешным. В 1990 г. Джемаль стал соучредителем Партии исламского возрождения в Астрахани, будучи ее идеологом и издателем ее газеты «Аль-Вахдат». Джемаль сближается с лидером Суданского исламского фронта Хасаном аль-Тураби, который в 1993 г. на Хартумской конференции учреждает международную сеть Исламских комитетов, российскую ячейку которой возглавил сам Джемаль. В 90-е годы он вел на телевидении исламский раздел в передачах «Ныне» на Первом канале, «Все суры Корана» на канале «Культура» и «Тысяча и один день» на канале РТР. В 1999 г. участвовал в выборах в Государственную Думу от блока «Движение в поддержку армии». В 2000-е годы он вступил в различные оппозиционные организации (Левый фронт России, Национальная ассамблея Российской Федерации). Гейдар Джемаль опубликовал ряд работ, которые в основном являются сборниками статей, лекций, эссе: «Революция Пророков» (2003), «Освобождение ислама» (2004), «Исламская интеллектуальная инициатива в ХХ веке» (2005), поэтический сборник «Окно в ночь» (2004), «Стена Зулькарнайна» (2010), «Фузеи и Карамультуки» (2010), «ДАУД VS ДЖАЛУТ (Давид против Голиафа)» (2011).

5 декабря 2016 года на 70-м году жизни Гейдар Джахидович Джемаль ушёл из жизни по причине тяжелой болезни. Как отметил Александр Дугин: «Великий мыслитель вел всю жизнь смертельную войну с Абсолютом. Смерть он считал союзницей в этой борьбе».

«Ориентация-Север»

Нередко считают, что этот небольшой текст, написанный еще в конце 70-х годов, является главным философским творением Джемаля. В нем можно обнаружить своего рода «новую метафизику» с гностическими аллюзиями, оперирующую со всем массивом традиционалистских разработок и привлекающую новые сюжеты: ирреальный Абсолют, абсолютно Иное и др. Джемаль, как он сам заметил позже, сформулировал в этой работе некую фундаментальную методологию монотеизма, которая апеллирует к универсальному понятийному аппарату.

Джемаль утверждает наличие радикальной оппозиции между духом и реальностью, поскольку если бы реальность была абсолютной, дух оказался бы эфемерным. Само наличие конечности отрицает бесконечность. Дух есть искра нетождественности, которая противостоит тотальному тождеству бытия. Отличие духа от реальности заключается в том, что «дух несет в себе мысль об ином». Иное — это то, что не переживается (в отличие от реальности), это то, что дано в нулевом опыте. Таким образом, дух в своей сущности ориентируется на внереальность. Символом последней является Север. Символ Севера указывает на ту точку, которая радикально противостоит феноменологическому тварному миру. Если, Юг — это символ цветения и изобилия, то Север — символ обнищания, конца всех вещей, это точка абсолютного отрицания, «черная дыра».

Итак, реальность не обладает абсолютностью, т. к. не обладает подлинным избытком, есть иной, подлинный абсолют, который не схватывается переживанием. Этот абсолют — всецело иное, не имеющее пересечений с реальностью, реальность обладает тотальным неведением по отношению к этому абсолютно Иному.

Человеческий дух является точкой, которая противостоит реальности, концентрационному лагерю. Человек заброшен в тюрьму онтологии, но он должен превратить негатив, яд этой ситуации в лекарство, он должен «пробудиться» от инерциального сна к абсолютной свободе. Реальность есть нечто женственное («вагина»), стремящееся околдовать, усыпить мужской дух («фаллос»), кастрировать, растворить его в себе: «Истинный фаллицизм — это отказ от андрогината, как от слияния с женственной сущностью объективной реальности».

Традиция Пророков против традиции жрецов

Джемаль отбрасывает геноновский универсализм, выраженный в концепции Примордиальной Традиции, которая исчерпывает собой Истину, вбирая в себя все религии и Откровения. Вместо этого он провозглашает неснимаемую дихотомию двух метафизик, представленных традицией жрецов и традицией Пророков.

Традиция жрецов — это, по сути говоря, манифестационизм или эманационизм; Джемаль называет ее язычеством и естественной религией. Геноновский традиционализм дал эксплицитное описание этой традиции, а сам Генон является ее апологетом. Метафизика традиции жрецов (наиболее разработанные ее формы находятся в индуизме, платонизме, в суфизме Ибн Араби и др.) утверждает идею безличного и бескачественного Абсолюта как высшей реальности, в котором преодолеваются все различия и все противоречия. Целью человека является слияние с этим Абсолютом и растворение в нем (принцип упанишад «Атман есть Брахман»). Посредником, или «стабилизатором» разрушительной энергии первой бездны, гармонизатором бытия и логоса выступает Великое Существо, солярное Божество жрецов.

Против этой метафизики выступали Пророки библейского и коранического монотеизма, которых посылал в мир иной Бог, который трансцендентен всякому бытию, это нечто «совершенно Иное». Великое Существо жрецов в пророческой оптике видится как Сатана, Иблис. Имя последнего Джемаль этимологически сближает с именем солнечного бога Аполлона. Пророческая метафизика утверждает субъектно-объектную дистинкцию человека (как наместника и местоблюстителя трансцендентного Бога) и мира. Единственным философом, по словам Джемаля, который открыл эту дистинкцию, был Р.Декарт, который в глазах Генона является одним из главных творцов «современного мира». Он понял, что существуют только «Я» и «не-Я» (протяженность), и таким образом преодолел троичную модель жрецов, Платона и др.

Если традиция жрецов стремится оставить «все как есть», т. е. сохранить заданную онтологическую программу с ее порядком, иерархией и гармонией, то традиция Пророков выступает как антисистема, которая, осознавая порочность самой онтологии, стремится ее взорвать, революционно исправить ее.

Провиденциальным образом борьбы Пророков и жрецов является борьба брахманов и кшатриев. Пророки, как считает Джемаль, воплощают именно архетип воина, кшатрия. Брахманы и кшатрии представляют собой два антропологических типа: первым соответствует интеллектуальное созерцание, вторым — героическое сознание. Брахманы всегда стремились встроить кшатриев в социальную пирамиду как жандармов традиционного порядка, усыпив и усмирив их революционный потенциал. Здесь переворачивается геноновская концепция «контринициации». Согласно последней, первым проявлением контринициации, т. е. разрушительным действием против Традиции, являлась именно революция кшатриев против сакрального владычества брахманов.

Современный мир как криптоиерократия

Традицию жрецов Джемаль называет также иерократией. Нормальное традиционное общество, апологетом которого являлся Генон, представляет собой «открытую иерократию». Здесь мы видим пирамидальную структуру общества, которая имеет сакральную легитимацию (освящена богами, жрецами, священниками). Этому традиционному обществу противостоит современное профанное общество, абсолютно полярное первому. Джемаль задается вопросом, если Традиция была столь тотальна и универсальна, пронизывала собой все аспекты мышления и общества, то как эта фундаментальная норма упускает контроль над обществом до такой степени, что оно становится полностью профанным? Это возможно, если «изъян» заложен в самой Системе. Поэтому Джемаль предлагает рассматривать профанизм либо как версию традиционного общества, либо отрицать его онтологию вообще: «никакого профанизма нет. Профанизм есть некая маска, определенная ментальная программа, предназначенная для манипуляции сознанием широких масс населения».

Джемаль приходит к выводу, что в современном мире с его светскостью, рынком, парламентаризмом и демократией, иерократия никуда не исчезла, «а существует в гораздо более жесткой, хотя и скрытой форме». Поскольку власть жрецов в эпоху Модерна и Постмодерна существует в скрытой форме, Джемаль именует ее криптоиерократией. Он полагает, что иерократия стоит за буржуазными революциями, за войнами, которые привели к существующему порядку вещей.

Но зачем иерократии превращаться в криптоиерократию? Поскольку она боится той энергии, которая дремлет в человечестве, титанического взрыва, который может разрушить ее тиранию. Она стремится ее всячески усыпить и преобразовать в интересах системы. Человеческий титанизм является одним полюсом антисистемности, другим является миссия Пророков: «Они приходят из противоположного конца реальности к обездоленному. Когда две этих составляющих, „плюс“ и „минус“ гнева — гнев божий и гнев угнетенных — встречаются, — вспыхивает взрыв. Это религиозная революция, которая есть единственно возможная, подлинная революция. И якобинские революции, устраиваемые попами, лишь пародируют архетипические подлинные религиозные революции. Подлинная революция — это революция Моисея, это революция Христа, это революция Мухаммеда. До них — это революция Авраама».

Исламский марксизм и политический ислам

Политический ислам Джемаля имеет ряд сходств с левыми идеологиями, поэтому его иногда называют теоретиком «исламского марксизма». Политолог Б. Кагарлицкий называет «революционную теологию» Джемаля исламским аналогом «теологии освобождения», т. к. она соединяет протестный потенциал ислама с опытом и структурами левого движения.

Подобно левым теориям, которые говорят о преодолении государства, подчеркивая его эксплуататорскую сущность, и для исламской политики, по словам Джемаля, понятие государства является чуждым; оно отсутствует в Коране и Сунне. Государство есть объект поклонения помимо Аллаха (тагут), этатизм — форма язычества. Для ислама государство — «аппарат угнетения, разработанный в языческой цивилизации господствующими классами, который невозможно адаптировать к Исламу. Аллах ничего не говорит в Своем Коране о государстве. Единственный раз там упоминается „даула“, но не в значении государства, а в смысле общественного богатства. Коран говорит только об общине, а она и государство — непримиримые враги».

При этом Джемаль отрицает материалистическую сущность марскизма. Мессианизм марксизма и его ориентация на провиденциальный смысл истории позволяли открыть дорогу религиозному измерению, духу зелотов и восстаниям позднего средневековья: «Стержнем марксизма оказывается историософская мистика времени с его внутренней телеологической заданностью». Марксизм, по его словам, несет в себе элементы гностической традиции. Он являет собой некий оперативный гнозис, связанный с мистерией Вечной революции. По словам Джемаля, «через опыт действенного прикладного марксизма шла подготовка к тому, чтобы в некий грядущий момент освободить суть монотеистической доктрины от духовного и организационного диктата «фарисеев и книжников».

По глубокому убеждению Джемаля, после крушения СССР единственной интернациональной силой, основанной на принципе справедливости, которая может встать на защиту угнетенных перед лицом мировой олигархии и буржуазному порядку, единственным адекватным политическим языком может стать ислам. Мы сейчас находимся в обществе интегрированного капитализма, оно формально является бесклассовым, но эта бесклассовость привела к еще большей тирании.

Клубы вместо классов

Теоретическое ядро марксизма, классовый подход, по мнению Джемаля, нерелевантен социальной и политической реальности, поскольку дискредитирует себя редукцией социальных групп к сугубо материальным и экономическим факторам. Он предлагает новый метод, «новую социологию», или «социо-антропологию». Её спецификой является отказ от экономического детерминизма и сохранение классового подхода в модифицированном виде.

Устойчивые группы людей формируются, исходя из внутренних фундаментальных принципов, имманентных людям, вне зависимости от наличия или отсутствия у них прав на те или иные блага, или средства производства. Джемаль говорит о дискретной, или поливалентной солидарности, которая лежит в основе консолидации социальных групп. Буржуазия, например, это не просто группа собственников, но она обладала своим менталитетом, системой ценностей и т. д.

Однако буржуазии как класса уже нет, так же, как нет и пролетариата. Большинство западного общества люмпенизированно, оно оторвано от своих корней, постоянно меняет свою социальную группу. Поэтому вместо марксистских классов Джемаль предлагает говорить о клубах, которые являются реальными игроками, главными субъектами истории последних веков. Они суть следующие: традиционалистский клуб, либеральный клуб, радикальный клуб. Все эти клубы апеллируют к молчаливому большинству, чтобы завоевать его внимание, а их диалектика обусловливает текущий исторический процесс.

Традиционалистский клуб состоит из тех, кто находился на вершине пирамиды традиционного общества — жрецов и монархов. Этот клуб существует и сейчас, но действует непрямым образом, при этом, не менее эффективно. В него входят европейская аристократия (которая представлена в советах директоров ТНК), с которой связаны Хашимитская династия, султан Брунея, раджи Индостана, микадо Японии, клерикальный истеблишмент (Папа Римский, Далай-Лама, суфийские шейхи и др.). Лозунгом этого клуба является «благо». Высшее благо заключается в снятии всех противоречий в некой тотальной гармонии: между конечным и бесконечным, индивидуальным и универсальным, смертным и бессмертным и др.

Либеральный клуб возникает в результате крушения традиционного общества на базе новых социально-антропологических типов, которые строят свою деятельность не на обмене с внешним миром (как крестьянин, ремесленник), но на обмене с обществом. Это люди т.н. свободных профессий (адвокаты, врачи, учителя и писатели др.). Эти круги оформились как политический субъект в Новое время и теперь репрезентуют весь фасад современной цивилизации. «Либеральность» в данном случае понимается очень широко. Под нее подпадают и либералы в узком смысле, и фашисты/нацисты, и коммунисты в СССР и Китае. «Штаб-квартирой» этого клуба являются США. Лозунг этого клуба — «счастье». Счастье здесь — это не просто гедонизм, а «полнота реализации временного, когда весь максимум возможностей, которые можно реализовать в ограниченной, конечной жизни, конечном существовании, все это достигает максимального самовыражения и утверждения».

К радикальному клубу, сторонником которого является сам Джемаль, относятся «те религиозные и духовные направления, которые воспринимают онтологический фундамент бытия как ошибку». При этом в них заложен императив — исправить эту ошибку, поэтому они бросают вызов всей системе и бытию как таковому. В истории радикальный клуб представлен пророками авраамических религий, кастой воинов, религиозным радикализмом, левыми революционными движениями и др. Лозунгом этого клуба является «справедливость», которая сопряжена с утверждением трансцендентного бытию смысла.

Гейдар Джемаль — выдающийся исламский и русский мыслитель, серьезность и значимость работ которого еще предстоит осознать. Он всю свою жизнь непримиримо, смело и последовательно стоял на позициях строго монотеизма, антикапитализма и антимодернизма. Для кого-то его идеи покажутся опасными, для кого-то — экстравагантными, но это не отменяет их метафизической и экзистенциальной глубины. Хотя теологические схемы Джемаля весьма пропитаны гностическим духом, важнейшей его заслугой является то, что он ясно продемонстрировал принципиальную несовместимость библейского/коранического креационизма/монотеизма с метафизикой школы традиционализма Р. Генона, Ю. Эволы и др., поскольку последняя в своей основе опирается на манифестационистские доктрины веданты, даосизма и суфийские учения, подобные «вахдат аль-вуджут» Ибн Араби.

Жаринов Семен

14.12.2016

Понравился материал - поддержите нас